— Его Величество несколько лет назад издал Указ, согласно которому, каждый, кто обнаружил девушку из другого мира, обязан известить об этом короля. Нашедший получает денежное вознаграждение или возможность посетить другой мир — в возможное для этого время! — поспешила добавить графиня, увидев, как вскинулась Валерия. — Девушку забирают во дворец и выставляют на ближайшем Аукционе.
— О, нет…
— О, да, к сожалению. Аукционы проводятся два раза в год, и ближайший назначен на начало следующего месяца. Сама понимаешь, милая, идти наперекор своему королю — дело не только опасное, но и неблагодарное.
Пока ты находишься в замке, его стены не дают тебя обнаружить, а когда ты выходишь в парк, то горничная надевает на тебя специальную одежду, но бесконечно тебя скрывать не получится.
— Объясните, пожалуйста, что за чудо-рубаха, — пробормотала Валерия.
— В ткань вплетены особые нити, которые блокируют излучение твоего дара, именно поэтому одежда не только полностью закрытая, но ещё и многослойная. Представляю, как тебе жарко, когда-то я сама носила такую же.
— Излучение дара? — «Я теперь радиоактивная, что ли?»
— Видишь ли, милая, у каждого человека есть аура, по которой одарённые узнают себе подобных. Аура невинной магички горит настолько ярко и по-особенному, что любой маг её заметит издалека. Для них ты выглядишь, будто в тёмной ночи вверх поднимается столб света. Выйди ты в парк в обычной одежде, и к вечеру перед воротами замка появятся первые посетители, а через день весть дойдёт до Его величества.
— Что происходит на Аукционе?
— Кто больше заплатит, тот и получит тери в жёны, — пожала плечами графиня. — Тебя заберут, Кевина накажут. Ты же не хочешь этого, правда?
— Нет! Конечно же, нет!
— Тогда у нас с тобой всего два выхода, — графиня сделала паузу, за время которой Лера чуть не поседела.
— Какой? Выйти замуж за Кевина? То есть, за тера Гортанс? Но я не собираюсь замуж! Не собираюсь рожать здесь детей и, тем более, участвовать в Аукционе! Я, вообще, сюда не собиралась, не просилась и не мечтала! Я домой хочу! Согласна ходить год в этом скафандре, ведь тогда меня никто не обнаружит?
— Сожалею, но прятать тебя целый год мы не сможем.
Кто-нибудь из слуг обязательно проболтается. Мы и так долго оттягивали неизбежное, — вздохнула графиня. — Я понимаю, что ты чувствуешь, милая, поверь! И очень тебе сочувствую. Но пойми и ты меня! Я — мать, благополучие сына для меня стоит на первом месте, а по твоей милости он может впасть в немилость и пострадать.
