Кстати, решётками забраны все окна первого этажа, она это ещё из парка заметила — граф опасается грабителей? Но ведь он — маг. Вон, на её покои наложил чары, что окно ни открыть нельзя, ни влезть в него, а внизу, выходит, от несанкционированных визитёров защищается простонародными методами?
Покачав головой, Лера перешла к двери — заперта. Вот если бы она была кошкой, то можно было бы попробовать вылезти в окно, а так — сиди, Лера, жди у моря погоды.
Время перевалило за полдень, ни один спаситель не появился.
Хотелось есть, пить, в туалет, и она уже была согласна даже на обвинителя, только бы не сидеть в одиночестве, не понимая, за что ей всё это.
Какая же она несчастливая!
Всю жизнь что-нибудь приключается, и ладно бы — захватывающее и неопасное, что пользу принесёт или порадует. Нет, у неё что ни приключение, так «спасибо, что жива осталась». Вспомнить хотя бы, как она в детстве на дерево за яблоком полезла, сорвалась, да ногу сломала. Или ее роман? Что в Москве, что тут, с Кевином.
Ведь влюбилась… Практически, влюбилась. И где же её рыцарь, который клялся оберегать и защищать?
Шмыгая носом, вытирая слёзы, отчаянно жалея себя и жалуясь на несчастливую судьбу, она просидела почти до заката.
Наконец, прерывая горестные думы Валерии, раздались шаги, звякнул запор, стукнула, открываясь, дверь.
— Кевин, — прошептала Лера, торопливо стирая остатки слёз, — ты пришёл! Объясни мне, что случилось, чем я провинилась?
Мужчина поморщился и кивнул кому-то, приглашая войти.
В дверях показались двое крепких хранов и незнакомый тер.
Лера шагнула навстречу, ловя взгляд любимого, но тот покачал головой, предупреждая её порыв, и отступил в сторону.
Будто во сне, до того ей всё кажется нереальным — храны подошли вплотную и крепко зафиксировали девушку за руки, а потом просто потащили за собой. Где уж хрупкой Лере справиться с двумя дуболомами? Как она ни сопротивлялась, они вынесли её, словно пушинку.
— Кевин!!! Кев, — тер щелкнул пальцами, и голос оборвался.
Теперь Лера могла сколько угодно напрягать связки, пытаясь привлечь внимание любимого, но из её рта не вылетало ни звука, а тот, кого она молила о помощи, просто повернулся к ней спиной."
"Храны протащили её по коридорам, буквально вынесли на улицу и не слишком аккуратно втолкнули в самодвижущуюся карету красного цвета с черными вензелями на дверцах.
Последнее, что она увидела перед тем, как дверь кареты захлопнулась — полный презрения взгляд жениха.
