Надо же — непритязательно выглядевшие издалека тряпки, вблизи оказались вполне чистыми, хоть и довольно потертыми — матрас, подушка, тонкое одеяло. И простыня! Старенькая, но чистая.
Измученное тело просило принять горизонтальное положение, Валерия не стала возражать — натянула простыню поверх матраса и вытянулась, застонав от облегчения.
Магический светильник медленно угас, погрузив камеру во тьму, и бывшая невеста незаметно для себя погрузилась в сон.
— Чево дрыхнешь? — пробуждение оказалось резким. — Ещё не ночь!
Проморгавшись, Лера обнаружила, что посреди камеры стоит пожилая женщина.
— Быстро жри, мне некогда с тобой рассиживаться, — настаивала тюремщица, подсовывая под нос не до конца проснувшейся Валерии миску и ложку.
В желудке засосало, и девушка послушно принялась за еду. М-да, не дефлопе, конечно, и не рябчики в ананасах, но есть можно!
К сожалению, жидковатая каша с редкими кусочками мяса закончилась скорее, чем она наелась, но попросить добавку Лера не рискнула.
— Значит, так, — женщина забрала тарелку и принялась просвещать, тыкая пальцем.
— Это нужник, целься в дырку, там магия всё почистит. Промажешь, придется дышать вонью. Приносить пожрать буду раз в день, к вечеру. Вода в кувшине, опрокинешь или сразу всю выпьешь — новой придётся до вечера ждать. Постель, вижу, уже нашла. Орать, стучать, камни выколупывать — бесполезно, эта камера для магов, в стенах адонит. Отсюда и архимаг не сбежит.
— Так я и не маг, у меня дар не раскрыт, — решила объяснить Валерия.
— Можно было так не утруждаться.
— Королю виднее, куда тебя. Сказал — в самую мощную антимагическую камеру, вот и сиди!
— А нет какого-нибудь платья? — Лера развела руками, показывая, в чём она.
— Не было таково приказу. Но если за деньги, то могу поискать. Лиары есть? — девушке показалось, что серые глаза тюремщицы алчно блеснули.
«С недосыпу, да и перенервничала она — вот и мерещится всякое», — успокоила сама себя Лера.
— Денег нет, — развела она руками и повернулась, чтобы сесть на кровать.
— Погодь, а это что? — женщина ухватила девушку за руку и показала на кольцо.
О! Это же обручальное, фамильное! Кевин забыл снять!
Валерия мстительно улыбнулась — сейчас она ка-а-ак продаст родовую ценность предателя за три копейки. Пусть поищет!
— Колечко, — равнодушно ответила она. — Но оно дороже платья!
— А я тебе ещё юбку принесу и рубаху, — тюремщица выразительно посмотрела на босые ноги арестантки, — и чеботы какие-нибудь.
