Портниха (СИ)

   Временное одиночество породило грустные мысли.

   Лана сейчас, наверное, очень переживает, а Дэн корит себя за то, что уговорил ее устроить мне встречу с Филиппом.

   Отец… Надеюсь, он еще жив. Если Лутор с горяча свернул ему шею, будут у моего колдуна крупные проблемы. Ткачи в своем праве – они просто забрали человека, принадлежащего их общине,и убийство собрата не простят.

   Впрочем, Лутор хоть и вспыльчивый, но отходчивый, поэтому, если папенька и покалечен,то не очень сильно.

   От мысли о Креге защемило сердце.

Господи, прошло несколько часов, а я ужасно по нему соскучилась!.. От мысли же, что мы можем и вовсе больше никогда не увидеться, вдруг стало так горько, что к глазам подступили слезы.

   Честно говоря, до сегодняшнего вечера я не верила, что грозящая мне опасность настолько серьезна.

   Мы живем в цивилизованном мире со свободными нравами, свободой волеизъявления и слова. Как можно поверить в то, что нынешнего, современного человека можно просто так, не спрашивая мнения и не опасаясь правосудия, увезти к черту на кулички, чтобы до конца жизни, как морскую свинку, держать на закрытой территории?!.

.

   Да, я жила в общине ткачей и представляю себе, что она такое. Однако я не помню, чтобы находившиеся в ней люди были чем-то недовольны. Они также улыбались, ходили на работу, отмечали праздники и ездили в гости к родственникам в окрестные города, как и жители любого другого населенного пункта. Никто не считал себя невольником и не стремился убежать из поселка куда глаза глядят.

   Возможно, дело здесь в воспитании: с самого детства маленьким ткачам внушается, что они – особенные, а потому должны всегда держаться вместе. Возможно, лично я считаю по-другому лишь из-за того, что слишком рано покинула общину и знаю, что особенным является каждый человек и отделяться от всего остального социума – глупо и бессмысленно.

   Будь я простым ткачем, ничего страшного в моем пленении бы не оказалось. Может, старейшины даже разрешили бы остаться в большом городе – просто вернули мое имя в книгу фамилий и ненавязчиво присматривали за моей жизнь.

В отношении же пряхи творится сущий беспредел, дикое грязное средневековье.

   С этими мыслями я незаметно задремала.

   Полусонное состояние никак не хотело перерастать в полноценный сон – не отпускало нервное напряжение. И, как выяснилось, слава Богу!

   Спустя некоторое время краешком сознания я уловила тихий шорох открывающейся двери, а потом легкие едва слышные шаги.