Портрет Дориана Грея

— Ах, прошу вас, не уходите, лорд Генри! Я вижу, что сегодня Бэзил снова не в настроении, а я терпеть не могу, когда он дуется! Кроме того, я хочу узнать, почему же мне не стоит заниматься благотворительностью.

— Не знаю, что и ответить вам, мистер Грей. Тема настолько громоздкая, что говорить о ней нужно серьезно. Раз уж вы попросили меня остаться, то теперь я никуда не сбегу. Бэзил, ведь ты не очень против? Сам повторял не раз, что тебе нравится, когда твоим натурщикам есть с кем поболтать.

Холлуорд закусил губу.

— Если так хочет Дориан, ты, конечно же, должен остаться. Прихоти Дориана — закон для всех, кроме его самого.

Лорд Генри взял шляпу и перчатки.

— Бэзил, хотя ты очень настойчив, к сожалению, мне пора. У меня встреча в «Орлеане». Прощайте, мистер Грей. Приходите как-нибудь после полудня ко мне на Керзон-стрит. В пять часов я практически всегда бываю дома. Напишите мне заранее. Будет жаль, если мы разминемся.

— Бэзил, — вскричал Дориан Грей, — если лорд Генри Уоттон уйдет, я тоже уйду! За работой ты рта не раскроешь, а стоять на подиуме и улыбаться — ужасно скучно! Попроси его не уходить!

— Останься, Гарри, угоди Дориану и сделай одолжение мне, — проговорил Холлуорд, пристально глядя на картину.

— А как же моя встреча в «Орлеане»?

— Не думаю, что это препятствие. Присядь, Гарри. Дориан, возвращайся на подиум и не слушай, что говорит Генри. Он весьма дурно влияет на всех своих друзей, за исключением, пожалуй, одного меня.

Дориан ступил на помост с видом юного греческого мученика и состроил недовольную гримаску лорду Генри, к которому уже успел привязаться. Он так отличался от Бэзила! Вместе они являли восхитительный контраст. А какой дивный у него голос!.. Через некоторое время юноша спросил:

— Неужели вы действительно дурно влияете на людей? Все настолько плохо, как утверждает Бэзил?

— Влияние бывает только дурным, мистер Грей.

— Потому что влиять на человека — значит отдавать ему свою душу. Он утрачивает собственные мысли и не пылает собственными страстями. Ни его добродетели, ни грехи — если таковые вообще существуют — ему не принадлежат. Он становится эхом чужой музыки, актером, играющим роль, написанную для другого. Цель жизни — самосовершенствование. Осознать собственную сущность — вот для чего мы здесь! В наши дни люди боятся самих себя.