Портрет Дориана Грея

Восхваляем банкира за то, что можем превысить свой кредит, и находим хорошие качества в грабителе в надежде на то, что он не станет выворачивать наши карманы. Я говорю вполне серьезно. Оптимизм я презираю. Что касается исковерканной жизни, то худшее из возможного — остановиться в росте. Хочешь испортить человеческую натуру — займись ее улучшением. Что касается брака, то это глупость, ведь есть иные, куда более интересные узы между мужчинами и женщинами. Их я, разумеется, поощряю. Им присуще очарование светскости.

А вот и сам Дориан. Он расскажет тебе куда больше, чем я.

— Дорогой Гарри, дорогой Бэзил, поздравьте меня! — воскликнул юноша, сбрасывая подбитый шелком плащ с пелериной и пожимая друзьям руки. — Никогда я не был так счастлив! Конечно, это очень неожиданно — как и все восхитительное в жизни! Знаете, мне кажется, что именно этого я всегда и искал! — Он раскраснелся от приятного волнения и стал красив как никогда.

— Надеюсь, ты всегда будешь счастлив, Дориан, — проговорил Холлуорд, — однако я не простил тебя за то, что ты не рассказал мне о своей помолвке.

Ведь Гарри ты сообщить не преминул…

— А я не простил тебя за опоздание к ужину! — перебил лорд Генри, кладя руку юноше на плечо и улыбаясь. — Присядь и попробуй, на что способен новый шеф-повар, потом расскажи нам, как все произошло.

— Рассказывать особо нечего, — заметил Дориан, пока все рассаживались за круглым столиком. — Случилось вот что. Уйдя от тебя вчера, Гарри, я переоделся, поужинал в итальянском ресторанчике на Руперт-стрит, который ты мне показал, и к восьми часам отправился в театр.

Сибила играла Розалинду. Конечно, декорации были ужасны, а Орландо несуразен. Но Сибила!.. Жаль, вы ее не видели! Когда она вышла на сцену в мальчишеском наряде, то выглядела просто потрясающе! На ней был зеленый бархатный камзол с рукавами цвета корицы, короткие, плотно обтягивающие бедра коричневые штаны, изящный зеленый берет с перышком сокола, прикрепленным брошью, и плащ с капюшоном на темно-красной подкладке. Никогда она не смотрелась прелестнее! Хрупкой грацией она напомнила мне древнегреческую терракотовую статуэтку из твоей студии, Бэзил. Волосы обрамляли ее лицо, словно темные листья — бледную розу. Что же касается ее игры… Вы сами все сегодня увидите. Она прирожденная актриса! Я сидел в убогой ложе совершенно потрясенный. Я и забыл, что нахожусь в Лондоне девятнадцатого века. Я перенесся вслед за моей любовью в лес, куда не ступала нога человека.