Зачем он вообще затеял этот разговор с генералом? Ничего хитрого в том не было. Чем больше серьезных мальчиков знают о его вкладе, тем сложнее будет его затереть. На Ренненкампфа у него было намного больше надежд, чем на Самсонова и тем более на Артамонова. Но все яйца в одну корзину он не складывал. Поговорил с Гинденбургом. Пленник. Да. Но крайне высокопоставленный. И если он будет понимать значимость этой маленькой блохи, которая пустила все под откос, то, может, и до ушей Главнокомандующего долетят столь важные сведения.
А Великий князь Николай Николаевич человек эмоциональный, порывистый, стихийный, да еще и кавалерист притом. Он должен оценить его художества, наверное. Хотя, конечно, Гинденбург тот еще крендель. Мог и отомстить за поражение и выставить в самом мрачном свете. Ну да и леший с ним. Главное – чтобы квакать начал, а там авось разберутся."
"А вообще Максим смотрел на всю эту ситуацию с замиранием сердца. И чем ближе была финальная цель похода, тем сильнее становились терзания. Он просто не понимал своего места в ЭТОМ мире.
Да, конечно, можно было продолжать гнуть свою линию контуженого. Но разве это поможет? Сделают фотокарточку. Разошлют по училищам да окрестным частям. И тут начнутся чудеса, из которых непонятно как выкручиваться. Даже мыслей никаких не было…
Глава 9
30 августа 1914 года, где-то в Восточной Пруссии
Отдохнули и поехали дальше.
Максим побаивался приближаться к Мазурским озерам, зная, что там хватает разрозненных отрядов пехоты в обороне. Окопавшейся то есть.
Сталкиваться с ними для его колонны было слишком рискованно.
Генеральная идея была проста. Поручик планировал просочиться на стыке позиций Кенигсбергского гарнизона и зоны действий 1-й кавалерийской дивизии Германии. Тем более что немецкая кавалерия, с которой вполне реально здесь столкнуться, не так опасна, нежели пехота. Ведь ее обучали по нормам еще XIX века. Лихой налет там с «белым оружием», то есть с пиками наперевес, и все такое. То есть самый натуральный цирк с конями в прямом и переносном смысле.
Но немцы тут особенными не были. Такое мракобесие в кавалерии царило везде и всюду по эту сторону Атлантики…
Избегая оживленных мест, Максим вел свой отряд по проселочным глубоко второстепенным дорогам. Пыльные и весьма дурные, они не позволяли нормально разгоняться. Впрочем, часа за три все равно удалось преодолеть около двадцати километров и выйти на шоссе. Ну то есть хорошую дорогу с твердым покрытием из укатанной щебенки.
Пустую. Совсем пустую.
