В залу ворвалась еще одна девица, смерившая поручика странным взглядом. Тоже сестра милосердия.
– Вас зовет мама, – коротко бросила она Татьяне.
– Конечно, – кивнула та. Закрыла крышку фортепьяно. И, подойдя к Максиму, тихо произнесла: – Я понимаю, что задела вас. Вера Игнатьевна объяснила мне, как все происшествие выглядело в ваших глазах. Поверьте, я не со зла.
– Я не злюсь на вас, – нейтральным тоном ответил Максим.
– Вы не против, если я вас немного помучаю вопросами? Но не сейчас. После вечерних процедур. Хорошо?
– Посмотрим по самочувствию, – произнес Максим, оставляя за собой право отказа.
Девушка понятливо кивнула и удалилась со своей товаркой. А поручик пошел в парк читать. Было уже достаточно свежо. Но прохлада ему нравилась. Особенно после вчерашнего.
Глава 6
22 октября 1914 года, Царское Село
Не прошло и часа, как уединенное чтение книги Максима нарушила делегация из трех офицеров.
– Ваше поведение нетерпимо! – воскликнул один из них.
– Так чего вы терпите? Сходите к Вере Игнатьевне и попросите болеутоляющих, – пожал плечами поручик, не желая, впрочем, отрываться от книги.
– Вы! – выдохнул говорящий, задыхаясь от нахлынувших чувств.
– Вы бы представились для начала, – с уничижительной улыбкой произнес Максим.
– Дмитрий Яковлевич Малама, – гордо произнес этот молодой мужчина, – корнет Лейб-гвардии Уланского полка.
Поручик посмотрел на него с жалостью. Потому что не понимал, чего этот больной от него хочет и какого черта пристает.
О том, что этот корнет был безнадежно влюблен в Татьяну, бывшую при нем сиделкой в госпитале, Максим не знал.
Как и то, кто такая эта девица и что все так дергаются. Он вспомнил удивительную тишину в зале, когда пропел ей «Любимая». Но так и не понял, чего народ так отреагировал. Его, конечно, утром сегодня поздравляли с блестящим концертом, делая какие-то намеки. Но никто ничего ясного не сказал, полагая, видимо, что он и сам все прекрасно понимает.
То, что Татьяна была какой-то аристократкой, поручик уже понял. Слишком уж очевидно.
Из-за простой селянки вряд ли кто-то бы так дергался. Но значения этому не придал. Мало ли блох на собаке? В этой привилегированной лечебнице, насколько он знал, сестер милосердия из простолюдинок почти и не было. Даже сама Императрица и ее старшие дочери повязки кому-то менять не брезговали.
На мгновение он подумал о том, что эта Таня могла бы быть второй дочерью Николая. Но, к сожалению, отметил, что просто не помнил, как выглядели дети последнего Императора.
