Мало того, вы способствовали пленению и вывозу германского генерала. Полагаю, что вам это припомнят и, скорее всего, расстреляют.
Поручик вновь сделал паузу.
– Есть и третий вариант. Поступить в Русскую Императорскую армию добровольцами. И действовать в составе моего отряда. Мне нужны водители. Времени у вас до утра. Все – ступайте. Думайте.
Сказал Максим и поискал глазами Яна, что внимательно наблюдал за этим представлением. Увидев знак поручика, он подошел.
– Можешь садиться на машину и ехать домой, пока ее никто не реквизировал.
– Вот так берете и отпускаете?
– Да. Вот так беру и отпускаю.
– А немцев чего вы так не отпустили?
– А куда им идти? К своим? Так казнят. Отпустил бы. Но отправлять людей на верную смерть не самое приятное дело. Тем более когда это лишено смысла. Разве что эффектный жест сделать. Да вот беда – красоваться не перед кем.
– А мне остаться не предложите? Или вам так сильно не нравится, что я поляк?
– Ты дурак! – жестко произнес Максим. – У тебя жена и дочь. Тебе их кормить надо.
А ты геройствовать хочешь? Ради чего?
– Ради них.
– А если тебя убьют? Как они жить будут? На что? Хочешь, чтобы твоя жена пошла передком торговать за кусок хлеба? С голоду и не на то пойдешь. Особенно если твой ребенок умирать станет. Или ты думаешь, что эта война быстро закончится? О нет, братец! Мы всей планетой вляпались в такое дерьмо, что расхлебывать его будем годами. И там, где большая война, всегда голод, холод и смерть. Да в обилии. А им кормилец нужен. Плечо, на которое они смогут опереться.
А не труп, геройски почивший под безымянным кустом.
– А у вас нет разве близких?
– У меня ничего нет. Я пришел из ниоткуда и уйду в никуда. У меня нет прошлого. Я его забыл. Напрочь. Все. И у меня нет будущего. Боюсь, что я просто не смогу в него встроиться. В ЭТО будущее. Сам видишь. Не мое. Этот придурок наверняка мне еще аукнется. Мой путь лежит к смерти. Причем быстрой. Пока я развлекаю эту капризную девицу, она позволяет мне бегать по земле. Чуть слабину дам – и все.
Конец.
– И все же я хочу остаться, – с нажимом произнес Ян. – Продам машину. Перешлю семье деньги. Какой-никакой, а капиталец. Да и дома кое-что скоплено. А что до жены, то ты ее не знаешь. Она себе на кусок хлеба заработает не позорясь. Платья вон шьет да прочее.
– Ты точно хочешь остаться?
– Да, – твердо произнес Ян, смотря немигающим взглядом на Максима.
– И все же подумай до утра, – усмехнулся поручик и пошел к чеху. Теперь предстояло с ним поговорить.
