– Лев Евгеньевич, спросите ее, что случилось?
Прапорщик охотно выполнил поручение. И оказалось, что служанку обвинили в том, что она не только опорочила честь немки, но и донесла русскому офицеру о пленных.
– Глупо как-то… – почесал подбородок Максим. – Если она мне донесла о пленных, почему я их не забрал?
– У вас же автомобили полны людьми, – заметила Марта. – Так говорил он, – кивнула она на труп Карла.
– Ясно, – кивнул Максим. – Дурак. Бывает. А как пленные появились?
– При наступлении старый господин изволил охотиться.
Он уже стар, чтобы служить в полной мере, но при штабе бывал и сохранил там немало знакомых. И вот, «узнав» о нескольких успешных побегах пленных русских солдат, он и взял охотничьих собак да поехал загонять дичь. А потом сюда свез. Хотел по осени работать в поле заставить[12].
– Как они там? – осведомился Максим у Сапрыкина.
– Неплохо. Вполне здоровы. Только голодные очень.
– Сколько дней не ели? – поинтересовался поручик у развязанных бойцов.
– Да почитай уже трое суток, ваше благородие, – ответил ефрейтор. Старший среди них по званию и возрасту. Вон как эти четверо за него держатся.
– Сапрыкин, накорми их. Только много не давай. Плохо станет. Животом захворают. Потом, чуть погодя еще дашь, – пояснил командир, чтобы все поняли. А то еще дурное подумают с голодухи.
А потом он обернулся к Марте:
– Куда вас везли?
– Сдавать в ближайшую комендатуру.
– И тебя?
– Да. За сотрудничество с вами.
– Это же глупость.
Ты со мной не сотрудничала.
– У управляющего жена пару лет назад умерла. И он на меня глаз положил. Да только у меня муж был. Только это и сдерживало. А как письмо пришло, что его убили, так Карл вокруг меня просто виться начал. После ванной же он сам не свой стал…
– Ясно, – хмуро кивнул Максим. – Лев Евгеньевич, командуйте расстрелом.
– ЧТО?!
– Эти люди укрывали от нас русских военнопленных. Их хозяин изловил их как зверей и планировал использовать как рабов.
Вам этого мало?
– Нет! Но…
– Вы отказываетесь исполнять приказ?
– Нет, – поджав губы произнес Хоботов, с мольбой глядя в глаза командира. Он был согласен с его решением, но самолично командовать расстрелом… это было для него чересчур.
– Лев Евгеньевич. Вы ДОЛЖНЫ это сделать. Эти люди служат людолову и рабовладельцу. Чудовищу, считающему нашего человека – животным и рабом. Чудовищу, который загоняет наших людей с охотничьими собаками.
