Соня взяла себя в руки, повернулась и сделала шаг в сторону лифта. Ей послышался шорох за спиной – едва уловимый, такой, какой мог бы издавать лунный луч, пробегая по шелковым портьерам… Она хотела обернуться, закричать, броситься бежать – сделать все, что угодно, но что-нибудь сделать, чтобы разрушить окружающую тишину, темноту…
Держа себя в руках, она сделала еще один шаг к лифту, и еще один, и еще… Перед ней тускло зажегся красный глаз кнопки вызова. Кто-то перехватил лифт на одном из верхних этажей. Теперь нужно было ждать, пока лифт поднимется, потом спустится… Это было мучительно долго, мучительно страшно, но было в этом и какое-то облегчение: сейчас приедет кто-то из соседей, кто-то понятный и знакомый, кто-то, с кем можно будет поздороваться, разорвав сжимавшее ее кольцо почти мистического ужаса.
Соня стояла перед лифтом, из последних сил заставляя себя не оборачиваться, всей спиной чувствуя позади чье-то незримое присутствие, чувствуя сгусток темноты в углу лестничной площадки…
Дверцы лифта открылись, и появилась Людмила, соседка с шестого этажа, со своей фокстерьершей Лесей.
Людмила выговаривала за что-то Лесе, как нашкодившему ребенку, а фокстерьерша смотрела на хозяйку снизу вверх хитрыми карими глазами и явно задумывала какую-то новую каверзу.
– Здравствуйте, Люда, – громко поздоровалась Соня, чуть посторонившись и придерживая дверцу лифта, чтобы она не закрылась.
– Ой, кто это здесь! – испуганно вскрикнула Людмила, ничего не видевшая после освещенной кабины лифта.
– А, Сонечка, это ты! Темнота такая, я даже испугалась. Опять Вовка с седьмого этажа лампочку разбил.
Леся явно прекрасно чувствовала себя в темноте и уверенно тащила хозяйку к выходу. Соня покосилась через плечо – она ожидала, что собака остановится перед бесформенным сгустком темноты, залает, но Леся спокойно пробежала мимо – должно быть, так спешила на улицу, что всякие мелочи вроде притаившегося в темноте убийцы ее совершенно не интересовали…
«Боже мой, какая же я дура! – подумала Соня.
– Навыдумывала себе невесть каких страхов… Наверное, просто нужно больше бывать на воздухе, а в идеале – отдохнуть хотя бы неделю…»
Она нажала кнопку пятого этажа.
Виктория посмотрела на Надежду взглядом революционного матроса, ткнула окурок «Беломора» в какое-то химическое блюдечко и поправила вечно сползающие круглые очки. Эти круглые очочки она, кажется, ни разу не меняла со школьной скамьи, но вот «Беломор» в школе, конечно, не курила.
