Даже больше, чем ты сама о себе знаешь. Но некоторые вещи тебе и не нужно знать: я обо всем позабочусь.
Опять все та же больная горячечная скороговорка, он может говорить так сколько угодно. Соня еще раз посмотрела на розы, ей показалось, что они ободряюще кивают ей. И она прервала своего собеседника на полуслове:
– Послушайте, я еще раз прошу вас представиться и сказать, кто дал вам мой телефон.
– Ты не понимаешь, – завел он надоевшее, – это совершенно не важно…
– Тогда я вынуждена просить вас, чтобы вы больше не звонили! – отчеканила Соня, сама собой восхищаясь, – очевидно, розы придавали ей силы.
– Чтобы больше не было никаких звонков. – Она тут же добавила, смягчив голос и покривив душой: – Мне, конечно, очень приятно, что вам нравится моя игра, но я не желаю разговаривать с незнакомцами.
«Подозрительными незнакомцами, – добавила она про себя, – которые меня пугают».
На том конце так долго молчали, что Соня решилась повесить трубку.
* * *Вечером позвонила Надежда Николаевна. А я-то волновался, куда она подевалась!
– Андриан, у меня новости! – решительно заявила она.
– Тебе будет интересно.
– Вы так считаете? – вежливо поинтересовался я.
– Прекрати валять дурака, не в том ты положении! – прикрикнула она. – Знаю, что у тебя сейчас и мать, и бабушка дома, так что давай-ка не поленись завтра встать пораньше и встречай меня перед работой в условленном месте.
– Будет сделано! – неохотно согласился я.
Наутро, торопясь и поглядывая на часы, Надежда рассказала мне про смерть девушки – второй скрипачки, что фигурирует в нашем деле, то есть в деле, в котором мы с ней оказались замешаны.
Про девушку я и раньше знал – в первое время мы с Надеждой Николаевной держали связь по телефону. Потом она поведала мне про цветок, накачанный ядом флюосцином до смертельной концентрации, про чуть не отдавшую концы ее приятельницу Зинаиду, про экспертизу, которую провела ее бывшая одноклассница, про профессора на кафедре токсикологии и про то, что со дня на день, а точнее – завтра, она ждет от Виктории точных координат человека, который мог стянуть флюосцин для своих личных преступных целей.
Я слушал невнимательно и недоверчиво, и Надежда тут же это заметила и обиделась.
– Какая-то путаница у вас получается, концы с концами не сходятся, то есть может и сходятся, но где-то очень далеко! – подначил я.
– Возможно! – миролюбиво согласилась Надежда. – Но все зависит от того, удастся ли Виктории найти имя и адрес человека, который украл флюосцин. Тогда дело прояснится.
