– Собаку не забудьте, – фыркнул я.
– И собака, – невозмутимо согласилась Надежда. – А еще исчез теткин племянник, потому что после его звонка насчет письма, который был пятнадцатого марта, от него ни слуху ни духу.
– Вы думаете, что и племянника – того? – не поверил я.
– Очень даже может быть! Но не будем делать не подкрепленных ничем предположений. Только неспокойно мне что-то, потому что пятнадцатого он позвонил, что придет письмо и чтобы тетка его берегла, а восемнадцатого марта письмо у тетки отбирают и потом девушку, замешанную в этом, убивают.
Я внимательно посмотрел на Надежду. Глаза у нее горели хищным блеском.
– Послушайте, зачем вам это все надо? – не выдержал я.
– Как – зачем? – вскинулась Надежда. – Ладно, все равно на работу опоздала, так что сейчас объясню. Вот, слушай. Взяли тебя менты ни с того ни с сего – на всякий пожарный случай. Ты, я так понимаю, держался там у них неплохо – на допросе сидел тихо, а в камере сумел за себя постоять.
– Все так, – кивнул я.
– Разумеется, есть у них методы, чтобы расколоть, как они выражаются, кого угодно.
Но к тебе вряд ли они стали бы их применять, действительно подозрений против тебя никаких. Так что выпустили бы тебя утром по-тихому, а Громова потом при встрече, возможно, даже извинилась бы – мол, перестарались ее помощнички, не давала она такого распоряжения, и виновные, мол, будут наказаны.
– Так уж и наказаны! – усомнился я.
– Сказать-то все, что угодно, можно! – отмахнулась Надежда. – Ты не перебивай, а слушай. Но дело-то обернулось совсем по-другому.
Вдруг, среди ночи, приезжает какой-то тип из ФСБ и отмазывает тебя срочно. Твой… отчим там, в ФСБ, большая шишка?
– Не знаю, полковник вроде, – нехотя процедил я.
– Наверное, большая. Так вот, я и думаю, не оказал ли он тебе медвежью услугу? Я, конечно, не в курсе, но везде пишут и говорят, что ФСБ и милиция между собой всегда на ножах и если есть возможность друг другу подгадить, то они это со всей душой запросто сделают. Я следователя Громову немножко знаю…
– Откуда, интересно?
– Не спрашивай, долго рассказывать.
Так вот, она теперь в тебя вцепиться может, как бультерьер. И затаскает по допросам.
– А вам-то что? – невежливо перебил я. – Какая у вас забота?
Надежда Николаевна посмотрела на меня укоризненно и вздохнула:
– Вообще-то, если честно, ты прав. Я, как всегда, лезу не в свое дело. Тем более что ты действительно ни в чем не виноват. Просто мне интересно разгадать эту загадку.
– Так бы сразу и говорили! – ворчливо начал я.
