Она столько для него сделала, была готова на самые сумасшедшие поступки, а он? Да любил ли он ее? Яна вспомнила их совместные прогулки. Руслан всегда выглядел каким-то отрешенным. Когда она пыталась поцеловать его, он лишь небрежно чмокал ее в ответ. Чувства, любовь… Яна сама все выдумала, а он не стал ее разубеждать. Не было между ними никакой любви!
Яна вытерла слезы рукавом больничной пижамы. Затем взглянула на свои руки. Еще совсем недавно тонкие, гибкие и сильные, они снова становились пухлыми и дряблыми, какими были несколько месяцев назад.
Без инъекций Штерна она быстро набирала вес, возвращаясь к своему прежнему облику. Очень скоро она снова станет такой, какой была всегда. Яну охватило отчаяние. Ей вдруг стало понятно, почему камера обита матрасами, а мебели нет. Она сейчас с удовольствием побилась бы об стены, но санитары и охрана явно были против.
Душевная пустота и одиночество. Она никому не нужна. Разве что отцу… Но она так нагрубила ему, наверное, теперь и он от нее отвернется. Отец тоже работал на этих безумцев, как и она.
Позволят ли им увидеться снова? Тень мертв, а Яна подвела своих работодателей. Кто знает, может, это и к лучшему, что она под арестом. По крайней мере, так Штерн ее не достанет.
— Тоскуешь, толстуха? — донеслось до нее. Яна закатила глаза к потолку. — Давай хоть пообщаемся, а то мне скучно."
"Яна подобралась к прорези в двери и выглянула в коридор. Из камеры напротив на нее смотрела Светлана Романова, также известная как Нимфа.
Давыдова знала эту девчонку, но в школе они почти не общались.
Зато теперь стали соседками по камерам. Еще одна насмешка судьбы.
— Чего тебе нужно? — угрюмо поинтересовалась Яна.
— Просто поболтать, — ответила Нимфа. — Я всегда любила поговорить с подружками… Представляешь, каково мне? Я сижу здесь уже несколько месяцев. Готова на стены лезть от скуки.
— Ты сама сделала свой выбор.
— Кто бы говорил!
— Я не похожа на тебя! — оскорбилась Яна и тут же осеклась.
А чем они отличались? Две преступницы с поехавшей крышей.
Нимфа это тоже поняла и весело расхохоталась.
— Я умею слушать, — заявила она, — так что все про тебя знаю. Ты ничем не лучше меня, толстуха! Но тебе повезло больше, ты работала на самого профессора Штерна! Он — настоящая легенда в этих стенах. Думаю, если ты ценна для него, профессор вытащит тебя на свободу. Ну а я трудилась только ради богатства. Обо мне никто не станет беспокоиться, придется мне тут сгнить. Я увяну, словно прекрасный тропический цветок на свалке.
