Но с другой… иногда просто становится страшно. Особенно в свете последних событий.
Татьяна промолчала. Никита неплохо видел в темноте, и ему удалось разглядеть ее встревоженное лицо. Его рассказ напугал ее, это было очевидно. Легостаев тут же прикусил язык. С чего это он разоткровенничался?
Они молча поспешили к выходу из заброшенного дома, сели в машину и отправились в центр города.
В здание Департамента безопасности прошли без особых хлопот. Татьяна просто предъявила пропуск охраннику у служебного входа и сказала, что Никита идет с ней.
Секьюрити не стал возражать. Девушка привела Легостаева в офис Перевертышей и провела в свой кабинет.
— Лучше нам никому не попадаться на глаза, так что сиди тихо, — сразу предупредила она его. Затем включила компьютер и ввела номер фургона в базу данных полиции. Номер отыскался довольно скоро, машина числилась в угнанных.
— Нисколько в этом не сомневалась, — вздохнула Татьяна.
— Это тупик?
— Не думаю. Ты только взгляни на имя последнего владельца.
Пальцы девушки проворно забегали по клавишам. Вскоре на экране появилось имя и крупный фотопортрет бывшей хозяйки фургона.
С монитора на них смотрела Агата. Девица, принимавшая участие в пытках Гордея, злобная ведьма, чья сила каким-то непостижимым образом была связана с длиной ее волос.
— Она?! — изумился Никита. — Думаешь, она сама угнала свой автомобиль?
— Когда-то фургон считался служебной машиной полиции, но был записан на имя Агаты. Она скрывается с тех самых пор, как Гордей обрезал ей волосы.
Машину забрала с собой, поэтому фургон и числится в угоне.
— А от номеров избавиться у нее ума не хватило?
— Она не из нашего мира. Может, просто не подумала об этом?
— Так это она пытается пристрелить меня серебряной пулей?
— Кто знает, — пожала плечами Татьяна.
В этот момент в коридоре послышались чьи-то шаги. Никита встревоженно посмотрел на Татьяну. Та кивнула на большой шкаф в углу, и парень тут же бросился к нему. Он едва успел захлопнуть за собой дверь, как в кабинет вошли.
— Эмма? — удивилась Татьяна. — Что ты здесь делаешь так поздно?
— Могу задать тебе тот же вопрос, — услышал Никита голос Эммы Воробьевой, напарницы своего двоюродного брата Панкрата.
— Я постоянно думаю об Антоне, — призналась Татьяна. — Поэтому просто не могу находиться дома, меня постоянно тянет сюда.
— Мне тоже эти мысли не дают покоя, — сказала Эмма, закрывая за собой дверь. — Кстати, хорошо, что я застала тебя. Нам нужно поговорить.
