— Я тоже не слишком большой специалист, — признался парень.
— Нужно, чтобы ты сам это увидел. Прокатимся?
— Ладно, — озадаченно ответил Никита.
Они сели в машину, и девушка завела двигатель. Вскоре они уже мчались по ночной улице, ярко освещенной фонарями.
— С ней что-то творится, и началось все вскоре после выхода из больницы, — сообщила Татьяна. — После того, как ты…
Она осеклась.
— Напал на нее, — удрученно кивнул Никита. — Я же говорил, что тогда не контролировал себя. Это был не я, а тот, кто сидел во мне… И все еще сидит.
— Наташку тогда здорово поранил этот… монстр. Ей даже несколько швов наложили, подержали пару дней, а затем отпустили домой. Мне казалось, она идет на поправку. Но теперь ей стало хуже.
— А что говорят врачи?
— Мы не показывали ее врачам. Они просто не поймут… А неприятности нам не нужны, как и огласка. Наташка — публичное лицо, наследница большой компании. Нельзя, чтобы о ее проблеме пронюхали репортеры.
— Видимо, что-то очень серьезное?
— Ты знаешь, я сама могу вылечить многое.
Но тут даже моих способностей недостаточно. Я пыталась, но смогла лишь убрать ее ужасные шрамы. А с остальной чертовщиной мне не справиться.
Вскоре они подъехали к элитному многоквартирному дому, где Наташа Морозова жила с недавнего времени. Никита знал, что у нее есть большой особняк где-то за городом, но она не слишком любила там бывать из-за неприятных воспоминаний, связанных с мачехой, предпочитая жить в Санкт-Эринбурге.
Войдя в лифт, отделанный высокими зеркалами, Татьяна нажала кнопку девятого этажа.
Дверь в квартиру подруги она отперла своим ключом. Когда Никита скинул кроссовки, девушка поманила его за собой в дальнюю комнату. Он лишь мельком увидел впечатляющих размеров жилище с просторной кухней и гигантской застекленной лоджией. На стенах висели картины, ноги утопали в мягких коврах. Никита с удовольствием осмотрелся бы внимательнее, но тут до него донесся приглушенный стон.
С первого взгляда Никита понял, что все очень плохо.
Наташа лежала на широкой двуспальной кровати. Она быстро дышала, словно в сильной лихорадке. Бледное лицо покрывали крупные капли холодного пота. На ее лбу лежала мокрая тряпица, но, похоже, не от воды, а от пота. Простыни и пижама тоже казались влажными. Спальню заливал голубой лунный свет, проникающий через широкие окна.
— Что с ней? — испугался Никита.
— Это началось после ее возвращения, — ответила Татьяна.
