— Убийцы! Звери, подземные черви! Убийцы! — Лингвист пытался перевести речи всех женщин одновременно, торопился, сбивался, сам себя перебивал:
— Отойди! Узнает Старший, ты не будешь жить! Не кусайся!
Это слова воинов. И снова:
— Убийцы! Где мои дети? Где Жало? Я видела снизу! Мы видели снизу, как вы тащили Речку! За что ее убили? Звери!
Воины не решались пустить в ход копья, опасаясь женщин — может быть, их собственных матерей, теток, сестер. Лишь отталкивали их, огрызаясь, рычали.
Первым Павлыша увидели женщины, стоявшие в стороне.
— Дух! — закричала одна из них.
Женщины отпрянули, спрятали лица от взора духа. Замерли воины. Лишь одна, не слыша ничего, пыталась пробраться к храму.
— Остановитесь, — произнес Павлыш.
Женщина услышала, заметила его. К удивлению Павлыша, она не склонилась, как остальные, — казалось, ее ярость удвоилась.
— Ты убил ее!
Воины скрестили копья, она повисла на них, размахивая когтями.
— Ты ее мать? — спросил Павлыш.
— Убийца!
— Она мать Жало, — ответил воин.
— И Речка — ее дочь, — крикнула из толпы старуха. — Речку привел к ней Немой Ураган.
— Мои дети! Где мои дети?
Женщина укусила одного из воинов в плечо, и тот выпустил копье, прижал ладонь к шерсти.
— Ты жестокий дух! Духи — убийцы! Они убили моих детей!
Женщины говорили: «Да, да», но тихо, прикрывая лица руками.
— Спокойно, — сказал Павлыш. — Я пока никого не убил.
— Вот придет Старший, он узнает о твоих словах, женщина, — пригрозил воин, вцепившись здоровой рукой в ее волосы.
— Где Речка? Где Жало? — кричала женщина. — Они были красивые, смелые, добрые. Лучше всех в деревне! За что ты убил Речку? Я видела, как вы тащили ее, чтобы духи вынули из нее сердце.
Женщины вторили ей, словно хор в греческой трагедии.
— Сколько же нужно повторять! — закричал тогда Павлыш, чтобы перекрыть гам. — Речка жива. Она только больна, ранена.
В ушах — передавал диагност — слабо билось сердце Речки.
— Пусти меня к ней!
— С удовольствием. Только сначала нужна вода.
Кувшин с водой. Пусть мне принесут.
— Вода?
— Да, для Речки. Она хочет пить, разве не понятно?
— Сейчас, — сообразила девушка из хора и замелькала черными пятками по тропинке вниз, к ручью.
— Дух просит воды! — в священном восторге подхватили другие женщины.
Еще две или три из них бросились вслед за девушкой.
«Ну вот, вроде намечается прогресс, — подумал Павлыш. — Юноша опять будет недоволен, хотя я, кажется, укрепляю его репутацию среди женщин долины».
