Такаси разыскал Наташу. Ее раскоп был глубже соседних — она искала истоки города, но культурный слой был сильно перемешан не только позднейшими коммуникациями и подвалами домов, но и линией подземки, в которой прятались и погибли тысячи жителей города. Наташа повязала голову белой косынкой и стояла рядом с автоматом, вынимавшим породу, не доверяя ему, и в любой момент готовая отогнать его в сторону. В руке у нее была кисточка, и Такаси захотелось спуститься вниз и разделить ее радость в тот момент, когда совершится находка.
Ведь работа здесь и сложна, и полна неожиданностей тем, что никогда не знаешь, что откроется через пять минут. На Земле открытия всегда остаются в рамках вероятного. А здесь — что вероятно? Что может быть вероятно в инопланетной цивилизации?
Подняв облако пыли, Такаси съехал в раскоп.
— Мы с тобой сегодня уже виделись, — сказала Наташа, не глядя в его сторону.
— Я пришел сфотографировать твою находку, — сказал Такаси.
— Ее еще нет, — сказала Наташа.
— Я подожду, — сказал Такаси.
— Зачем? Тебе нечего делать?
— Человеку всегда есть что делать, — возразил Такаси.
— Тогда почему ты здесь?
— Я пришел любоваться тобой, — сказал Такаси.
— Бездельник, — сказала Наташа, и ее щеки покраснели. — Почему ты надо мной смеешься?
— Наташа, — сказал Такаси, — я никогда над тобой не смеюсь. Даже когда мне бывает смешно. Ты, как это случается с молодыми девушками, предпочитаешь правде недомолвки. Тебе приятно слышать, что такой красивый, сильный и талантливый мужчина, как я, пришел любоваться тобой.
Ты даже покраснела от удовольствия. У тебя даже пальцы покраснели от удовольствия. И в то же время ты делаешь вид, что возмущена.
Тогда Наташа повернулась к нему и подняла кисточку, как меч.
— Слушай, — сказала она, — Такаси-сан. До тех пор пока я не познакомилась с тобой, я была уверена, что японцы — деликатный народ, народ такой древней и изысканной культуры, что воспитанность вошла ему в кровь и плоть. Но ты меня разочаровал.
— Это очень прискорбно, Наташа, — сказал Такаси.
— Я не хотел тебя разочаровывать. Ты спутала невоспитанность с правдивостью. Когда я прихожу, чтобы любоваться тобой, я не могу этого скрыть. И если я этого не сделаю, то появится кто-то другой и вскружит тебе голову недомолвками, столь милыми девичьему сердцу.
— Кто угодно! — воскликнула в сердцах Наташа. — Только не юнец с преувеличенными мышцами, который сосет сгущенное молоко, как теленок, и в свободное время поднимает камни.
