Пощадить – погубить, или Игры мужскими судьбами

– Я тебя ненавижу! – завопила я и, не помня себя, закатила Владимиру увесистую пощёчину. – Ты умалишённое, грязное, недалёкое и похотливое животное! Если ты думаешь, что я буду торчать здесь с тобой до конца света, то глубоко ошибаешься!

Схватив лежащий на столе нож, я стала отступать к входной двери и, взявшись за ручку, сквозь слёзы посмотрела Владимиру в глаза.

– Куда? На улице ночь. Ты что, дура, не понимаешь, что если я позволю тебе уйти, то тебя больше никто и никогда не найдёт?!

– Мне нужны документы на машину, – говорила я, не помня себя.

– Зачем они тебе, если ты даже не знаешь, в какую сторону ехать? Да ты и ста метров не проедешь, как тебе дорогу перекроют, выкинут из машины и даже опомниться не дадут. Тебе что, реально жить надоело? Никаких документов и ключей от машины ты не получишь!

– Тогда я пешком пойду. – Рыдая в голос, я распахнула входную дверь.

Владимир схватил меня за плечи и попытался затащить в дом, но я стала сопротивляться и громко кричать:

– А ну-ка отпусти меня немедленно! Быстро отпусти!!! Я больше так не могу! Я не хочу здесь оставаться ни одной минуты! Я хочу домой!!! Я начинаю здесь с тобой сходить с ума!

Владимир схватил меня за шиворот и что было силы швырнул о стенку.

Я поднялась, зажала нож в руке и вонзила его в негодяя. Владимир, как-то странно взглянув на меня, неожиданно обмяк и повалился на пол.

Перед глазами всё поплыло. Помертвев от ужаса, я, не мигая, смотрела на нож, торчащий у мертвеца из груди. Кровавое пятно становилось всё больше и больше.

В голове застучало: «Я убила человека, я убила человека…» Руки дрожали, мысли путались, сердце готово было выскочить из груди.

Взяв себя в руки, я подбежала к висящим на стуле брюкам, достала из кармана ключи от машины и, выбежав на улицу, села в машину. Завела мотор, заблокировала двери и попыталась хоть что-нибудь увидеть в жуткой темноте. Я действительно не имела ни малейшего представления о том, куда ехать. Сразу вспомнились слова Владимира, что я никогда не найду дороги обратно и заблужусь в этой глуши.

Но сейчас меня больше волновала другая проблема: я только что убила человека, и если дед Семён вызовет милицию и подробно меня опишет, то меня сразу найдут и посадят. Дед Семён – единственный, кто видел меня и знал, что я была здесь. Кроме меня никаких подозреваемых больше нет. Получается, что Семёну лучше не видеть Владимира мёртвым. Пусть думает, что мы собрались и уехали в город.