Ворота мне не страшны, ибо бампер и капот не жалко. Когда-то я мечтала нацарапать на его машине «козел».
Пожар ему, что ли, здесь устроить для ускорения процесса?
— Чернов… — тяну я, отпивая кофе.
— Ммм? — отзывается, раскладывая на тарелки тосты.
— Кто родился-то у тебя?
— Мальчик, — выдыхает.
— Как назвали? — делаю еще глоток. Вкусный кофе. Хороший. Как я люблю. Помнит, сволочь такая.
— Владислав, — сухо отвечает он.
— Владислав Русланович. Красиво звучит. Сколько ему уже?"
"Я вижу, как его напрягают эти вопросы, как меняется голос, но продолжаю намеренно давить на больную точку.
— Слав, давай поговорим о нас? — разворачивается он ко мне и ставит две тарелки, на которых тосты с яйцом, сыром и авокадо. Опять же, как я люблю.
— Разговоры о нас закончились ровно в ту минуту, когда ты засунул свой прибор в другую женщину, — с язвительной улыбкой выдаю я, с удовольствием откусывая тост.
— Ну я, бля, не идеален. Это, сука, ошибка! — психует.
Смотрите, как разошёлся.
— Да ты точно мудак. Ты ребёнка ошибкой называешь? — распахиваю глаза.
— Да я не про это!
— А ты что, не женился на бедной девочке?
— Нет, конечно.
— Охренеть. Ты еще ниже упал в моих глазах.
— Да я давно себя загнал ниже плинтуса. Ты поставила меня на колени. Всё. Позволь подняться?
Прикрываю глаза.
Ну зачем эти болезненные разговоры?
— Чернов, алле! — щёлкаю пальцами у него перед глазами. — Я замуж выхожу. За прекрасного мужчину. Очнись!
— Не выйдешь! — сквозь зубы проговаривает он.
Смотри, какая самоуверенная сволочь.
— Ну завтра не выйду. Выйду послезавтра. Так что вот это всё, — обвожу руками дом, — полный абсурд.
Молчит. Злится. Глаза горят. Ну пусть попсихует, ему полезно. Сейчас я тебя добью. С удовольствием. Почувствуй то, что чувствовала я!
— Чернов, я трахаюсь с ним. Феерично и на каждой поверхности. Люблю его безумно. Аж кипятком писаюсь. И замуж хочу.
Никогда не читала в глазах людей желание меня придушить. Ах вот как оно выглядит.
Больно тебе, сволочь?
Больно.
Вот и глотай эту боль, как я.
— Да я…
— Рот закрой! — рявкает он так, что кажется, будто стены содрогаются. Замолкаю. Палку-то перегибать не стоит. Иначе точно прикопает меня здесь в лесочке. Он же не знает, что нагло я вру. Как представлю, что придется лечь в постель Когана, так содрогаюсь. — Еще слово, и мы с тобой вдвоем точно отсюда никогда не выйдем живыми.
— Ну тогда перевари это всё, — спокойно произношу я. Встаю из-за стола, беру чашку с кофе и тарелку с тостом.
