Он встает с кресла и падает поперёк кровати у меня в ногах. Раскидывает руки, прикрывает глаза, расслабляется.
— Чернов, иди спать вниз, — толкаю его ступней в бок. Он хватает меня за щиколотку, сжимает и ставит мою ступню себе на грудь. Поглаживает кожу и снова равномерно дышит. Дергаю ногой, пытаясь вырваться. Не отпускает, сжимая сильнее.
— Кошка моя, давай просто молча полежим. Совсем немного. Как будто мира вокруг нас больше нет… Тишины хочу и иллюзорного спокойствия. Пожалуйста. Я молчу и не трогаю тебя.
Просто хочу рядом.
— Трогаешь, — снова дергаю ногой. Опускает, разжимая пальцы. Поджимаю под себя ноги, но не ухожу.
Ну давай полежим в тишине.
Тоже прикрываю глаза. Очень хочется вернуть свою ногу на его грудь, и чтобы гладил. Но это фантомные боли. По-настоящему я этого не хочу.
Открываю глаза, рассматривая его. Чернов не изменился, но стал более брутальным, что ли, или просто устал. Отчего он устал только, непонятно. Видимо, от блядства.
И все равно привлекательный и сексуальный, сволочь такая.
Хочется снова его скинуть с кровати. Но пусть спит спокойно, зараза такая.
Тихо на цыпочках поднимаюсь с кровати, забираю кота и ухожу вниз.
Нахожу в холодильнике банку консервированного тунца и скармливаю его коту. Тот уминает лакомство за обе щеки, периодически фырча на меня, чтобы не подходила ближе.
— Да не покушаюсь я на твоего тунца, — смеюсь. Беру простую чашку, наливаю воду и ставлю ее на пол. — Будет теперь твоя. Наслаждайся.
Снова брожу по дому, проверяю входную дверь, которая, естественно, закрыта, и ключей нигде нет.
Зато обнаруживаю в прихожей черную спортивную сумку, где полно одежды. Штаны, свитера, футболки, носки, жаль только, всё мужское. Да и фиг с ним.
Кот, наевшись, вылизывает лапы, а потом ими умывает мордочку. Смотри, какой чистюля."
"От скуки засовываю нос в холодильник. Нахожу там замороженные блинчики с творогом, разогреваю их на сковородке, смазываю сливочным маслом и поливаю сгущёнкой. Гулять так гулять. Прощай, диета. Надо же чем-то заедать стресс.
Завариваю себе чай и с удовольствием уминаю блины, запивая чаем и прикрывая от удовольствия глаза.
Оставлять блинчики Чернову, естественно, не хочу. Но от жадности я разогрела себе слишком много, и последняя пара штук в меня не влезает. Хоть лопни.
Ладно, пусть ест, пока я добрая.
Накрываю остатки тарелкой, мою свою чашку и иду в душ, прихватывая с собой белую футболку и спортивные штаны Чернова. Надоело прыгать здесь без трусов.
