— Самойлов, — называю наугад. А вдруг попаду.
— Простите, вас нет в списках.
Для приличия возмущаюсь и ухожу. Но не как лох назад страдать, а просто обхожу здание. Возле заднего входа в ресторан курят парочку официантов. Подхожу к ним.
— А что за мероприятие здесь проходит? — тоже прикуриваю сигарету.
— Рождественский благотворительный аукцион. Фонд «Вера» проводит.
— Ясно, — затягиваюсь глубже. Достаю портмоне.
— Пацаны, а пропустите меня внутрь.
— Там только по приглашению.
Вынимаю из портмоне крупную купюру.
— Такое приглашение прокатит? Очень хочется помочь фонду.
Парни переглядываются. Вынимаю еще пару купюр.
Забирают.
Проводят меня через чёрный вход. Прямиком в коридор с уборными, которые ведут в ресторан.
Торможу в уборной, скидываю куртку. В принципе, вписываюсь в богемную тусовку. Чёрные джинсы, но классические, тянут на брюки, чёрная рубашка, пиджак хоть и не классический, но тоже прокатит. Закатываю рукава пиджака, провожу пятернёй по волосам, выхожу в зал.
Просторный зал, бар, сцена, живая музыка.
Саксофонист надрывается, развлекая публику. Фуршет. Официанты разносят закуски и шампанское. Хватаю бокал, занимая руки.
Её нахожу сразу. Кошку невозможно не заметить. Она блистает.
Ну что, поехали. Как скоро ты заметишь меня, родная моя?
Глава 21
Руслан
Хочется, конечно, сразу забрать свою женщину. Просто подойти, закинуть ее на плечо, как пещерный человек, и врезать в морду мудаку, который её лапает, тем самым обозначив, что Слава моя. Но я наблюдаю.
Мне важно понять, настолько ли достоверна сказка Бережнова.
Кошка с Коганом по доброй воле или есть нюанс. И, судя по тому, что я вижу, принуждением там и не пахнет.
Принцесса Ярославна вполне довольна. Улыбается этому мудаку, ненароком прикасается и даже флиртует, судя по усмешкам. А он глаз с нее не сводит. Уже сожрал ее образ полностью. Как, в принципе, и я. Как и половина мужиков в этом зале.
Платье красное, что априори привлекает внимание. Длинное, в пол, но это и цепляет. Плечи открытые, шёлковая ткань, словно обнимает её фигуру, выделяя достоинства.
Волосы собраны вверх, обнажая шею. Еще недавно я целовал эту шею. А сейчас ее целуют длинные серьги. Губы алые, пухлые касаются кромки бокала, а не меня.
Как на такую женщину не смотреть, как не хотеть её, как не стать ей одержимым?
Вот и он уже подсел на Кошку.
А она моя.
Народу много. Ни у кого не возникает вопросов, кто я и как сюда попал. На сцене начинаются речи распорядителей аукциона.
