Они хотят, чтобы ты знал, Хардин: малыш ничего не изменит. Они хотят, чтобы ты был частью их семьи. Ты снова станешь старшим братом.
«Старшим братом?»
Я вспоминаю о Смите и его странной взрослой манере поведения, и мне становится дурно. Слишком много всего для одного человека, а особенно такого запутавшегося, как я.
– Хардин, я знаю, это трудно переварить сразу, но мне кажется…
– Все в порядке. Мне нужно в душ. – Я выбираюсь из кровати и хватаю с пола шорты.
Пока я их натягиваю, Тесса садится на кровати, сбитая с толку и обиженная.
– Если ты хочешь поговорить, я готова выслушать. Я хотела, чтобы ты узнал все от меня.
Это уже слишком. Она даже не хочет быть со мной.
Она отказалась выйти за меня замуж.
«Почему она не видит, кто мы? Кто мы, когда вместе».
Мы не можем существовать отдельно друг от друга. Наша любовь – это любовь из романов, лучше любой книжки Остин или Бронте.
Сердце выскакивает из груди, я едва могу дышать.
Она чувствует себя так, будто не живет? Я не могу этого понять.
Просто не могу. Я живу, только когда она со мной. Она для меня дыхание жизни, без нее я ничто. Я не смогу ни выжить, ни жить.
Но даже если бы и смог, не захотел бы.
Черт, мрачные мысли пытаются пробиться обратно в мою голову, и я потрясен, сколько сил приходится приложить, чтобы не погас тот крошечный огонек, который зажгла во мне Тесса.
Когда это закончится? Когда дерьмо перестанет всплывать всякий раз, как я наконец начинаю контролировать собственный разум?
Глава 45
Тесса
И вот я, вернее, мы снова завязли в бесконечном круге счастья, вожделения, страсти, всепоглощающей любви и боли.
Похоже, боль одерживает победу – она всегда выигрывает, а я устала сражаться.
Наблюдаю, как он проходит по комнате, и заставляю себя не придавать этому значения. Когда закрывается дверь, я хлопаю себя по лбу и потираю виски. Что со мной, если я, судя по всему, не вижу ничего, кроме него? Как вышло, что, проснувшись утром, я была готова жить без него, а несколько часов спустя оказалась в его постели?
Ненавижу, что у него надо мной такая власть, но, хоть убей, не в силах положить этому конец.
Нельзя винить его за мою слабость, иначе я упрекнула бы его в том, что из-за него мне трудно понять разницу между правильным и неправильным. Когда он улыбается, эта граница размывается, и совершенно невозможно бороться с чувством, охватывающим все тело.
Он заставляет меня смеяться так же часто, как и плакать.
