Он отводит мою руку от глаз.
– Он просит прощения, что не приехал и не проверил, как ты тут, – сообщает Хардин, придвинувшись ко мне почти вплотную.
Я разглядываю щетину на его щеках и подбородке. Непонятно, в чем дело: то ли алкоголь еще не выветрился, то ли я просто ненормальная, но, подняв руку, я обвожу пальцем линию его подбородка. Мои действия его удивляют, и он следит, скосив глаза, как я ласкаю его кожу.
– Что мы делаем? – Он придвигается ближе.
– Не знаю. – Это все, что я знаю. Понятия не имею, что мы делаем, что я делаю, когда речь заходит о Хардине.
И так было всегда."
"Мне грустно и больно. Кажется, что меня предало собственное тело, да и вообще сама судьба, но я знаю, что Хардину под силу все исправить. Пусть даже на время, но он может прогнать все печали, очистить мой разум – так же как я когда-то наводила порядок в его душе.
Теперь я понимаю. Понимаю, что он имел в виду, когда говорил, что всегда нуждался во мне. Понимаю, почему он меня так использовал.
– Я не хочу тебя использовать.
– Что? – недоумевает он.
– Мне хочется, чтобы ты помог мне забыть обо всем на свете, но я не хочу тебя использовать. Сейчас мне хочется быть с тобой, но насчет всего остального я не передумала, – тараторю я, надеясь, что он поймет то, что я никак не могу облечь в слова.
Он приподнимается на локте и не сводит с меня глаз.
– Мне неважно, зачем или почему, но если я тебе нужен, тебе не обязательно ничего объяснять. Я и так весь твой.
Его губы так близко, что мне стоит только слегка наклонить голову, чтобы до них дотронуться.
– Прости. – Я отворачиваюсь.
Не могу его вот так просто использовать, но, самое главное, не могу притворяться, что этим все и закончится. Он не просто отвлечет меня от проблем с помощью плотских утех – это будет нечто большее, гораздо большее. Я все еще его люблю, хотя иногда и против своей воли. Мне хотелось бы быть сильнее, чтобы все это стало лишь проявлением обычной страсти: без чувств, без ожиданий, просто секс.
Но ни сердцем, ни разумом я на это не способна.
Мой образ идеального будущего разлетелся в клочья, но, несмотря на боль, я не могу использовать его таким образом, особенно сейчас, когда он так старается. Это разобьет ему сердце.
Пока я сражаюсь сама с собой, он перекатывается на меня и, оказавшись сверху, сжимает одной рукой оба моих запястья.
– Что ты…
Он вздергивает мои руки за голову.
– Я знаю, о чем ты думаешь.
Он прижимается губами к моей шее, и мое тело одерживает верх над разумом.
