Но все же, после того как я рассказала Хардину о бесплодии, меня не покидает огромное, невероятное облегчение.
Однако впереди всегда подстерегает очередная трудность, только и ждущая, чтобы свалиться нам на голову.
И эта трудность – Нью-Йорк.
Не уверена, стоит ли говорить об этом сейчас, когда у нас опять не все гладко. Реакция Хардина мне совершенно не понравилась, но я благодарна ему за раскаяние, которое он продемонстрировал после того, как с такой черствостью и равнодушием отнесся к моим чувствам. Если бы он не остановил машину и не извинился, вряд ли я нашла бы в себе силы снова с ним разговаривать.
Не сосчитать, сколько раз с нашей встречи я говорила, думала и клялась в том же самом. Но сейчас я в долгу перед самой собой и, скорее всего, не отказалась бы от своих слов.
– О чем ты думаешь? – спрашивает он, закрывая за собой дверь в мою спальню.
– О том, что больше не стала бы с тобой разговаривать, – без промедления честно отвечаю я.
– Что? – Он подходит ближе, и я отступаю назад.
– Если бы ты не извинился, нам было бы не о чем с тобой разговаривать.
Он вздыхает и проводит рукой по волосам.
– Я знаю.
У меня не выходят из головы его слова: «Раньше я так и думал, но теперь, когда знаю, чего лишился…»
Я до сих пор в шоке, это правда. Никогда не ожидала, что услышу от него такое. Казалось невозможным, что он передумает. Но, с другой стороны, как и всегда в наших нездоровых отношениях, он изменил решение только после того, как произошла трагедия.
– Иди ко мне. – Хардин распахивает объятия, но я замираю в нерешительности.
– Пожалуйста, дай мне успокоить тебя так, как я должен был это сделать. Давай поговорим, я тебя выслушаю. Прости меня.
Как обычно, я позволяю ему обнять себя. Он словно держит меня по-другому – крепче и увереннее, чем раньше. Его руки сжимаются сильнее, и он прислоняется щекой к моей макушке. Его волосы немного отросли и щекочут мою кожу. Я чувствую, как он целует меня в волосы.
– Расскажи мне, что у тебя на душе. Расскажи мне все, чего ты еще не сказала, – говорит он, усаживая меня на кровать рядом с собой.
Я скрещиваю ноги, а он прислоняется к спинке кровати.
Я рассказываю ему обо всем. О том, как я в первый раз решила обратиться к гинекологу, чтобы провериться по поводу бесплодия. О том, что знала о возможных проблемах еще до поездки в Лондон. У него на щеках играют желваки, когда я рассказываю, что не хотела, чтобы он знал, и сжимаются кулаки, когда я объясняю, как опасалась, что он этому только обрадуется.
