– Конечно-конечно, – закатывает глаза Хардин.
Лэндон передразнивает его, имитируя британский акцент.
Я слушаю, как они подтрунивают друг над другом и шутливо толкаются, пока я достаю коробку хлопьев с верхней полки. Стоя на цыпочках, я чувствую, как Хардин подтягивает мои шорты вверх, пряча голую кожу.
Мне отчасти хочется задрать их еще выше или вообще снять, чтобы посмотреть на выражение его лица, но, помня о присутствии Лэндона, я отказываюсь от этой мысли.
Позабавленная поведением Хардина, я, закатив глаза, открываю пакет хлопьев.
– Как насчет хлопьев в глазури? – спрашивает Хардин.
– В шкафу, – отвечает Лэндон.
У меня в голове всплывает картина: Хардин с отцом пререкаются из-за того, что отец съел все его хлопья. Я улыбаюсь и отгоняю эту картину прочь. Воспоминания об отце больше не отзываются болью в груди. Я научилась радоваться, думая о его шутках, и восхищаться его оптимизмом, хоть мы и были знакомы совсем недолго.
Я отправляюсь в ванную, чтобы принять душ перед работой. Лэндон рассказывает Хардину, как его нового любимого хоккеиста переманила к себе другая команда.
Удивительно, но Хардин остается на кухне с Лэндоном вместо того, чтобы последовать за мной.
Спустя час я одета и готова отправиться пешком в ресторан. Когда я захожу в гостиную, Хардин сидит на диване и натягивает ботинки.
– Готова? – поднимает он голову и улыбается.
– К чему? – Я беру со стула фартук и кладу телефон в передний карман.
– К прогулке до работы, к чему же еще? – говорит он, словно ответ очевиден.
Мне нравится, как он себя ведет, поэтому я киваю и с идиотской улыбкой следую за ним к входной двери.
Немного странно гулять вместе с Хардином по нью-йоркским улицам. Он смотрится здесь очень органично, но в то же время такое ощущение, что его голос звучит на всю улицу, а выразительная мимика расцвечивает красками серую действительность.
– Вот что мне не нравится в этом городе, – взмахивает он рукой. Я жду пояснений, и он добавляет: – Солнца нет.
Хардин громко топает ботинками по тротуару, и мне очень нравится этот звук.
Мне его не хватало. Это лишь одна из тех мелочей, которые, как выяснилось только после нашего расставания, мне безумно нравились. Я бродила в одиночестве по шумным улицам этого города и скучала по тому, как Хардин вечно грохотал своими ботинками.
– В Вашингтоне всегда дождливо, как же тебе может не хватать солнца в Нью-Йорке? – спрашиваю я."
"Он смеется и меняет тему, спрашивая у меня всякую ерунду про работу официантов.
