Наверное, это правда.
– Мой папа хороший. Он не плохой.
– Не плохой? – Я стараюсь не смотреть в его зеленые глаза.
– Он водит меня по разным местам, говорит мне хорошие слова.
Смит кладет на стол деталь игрушечного поезда. И что он нашел в этих поездах?
– И?.. – говорю я, сдерживая нахлынувшие чувства.
«Почему он вспомнил об этом сейчас?»
– Он и тебя будет водить по разным местам и говорить хорошие вещи.
– И зачем мне это? – спрашиваю я, но его зеленые глаза однозначно дают понять, что он знает больше, чем кажется.
Смит склоняет голову набок и, тихонько сглотнув, продолжает смотреть на меня. Никогда еще я не видел этого маленького чудака таким серьезным и по-детски уязвимым.
– Ты не хочешь быть моим братом?
«Черт возьми».
Я судорожно ищу взглядом Тессу в надежде, что она придет и спасет меня. Она-то уж точно знает, что ответить.
Смотрю на него, пытаясь сохранять хладнокровие, но ничего не выходит.
– Я никогда этого не говорил.
– Тебе не нравится мой папа.
В этот момент входят Кимберли и Тесса, избавляя меня, слава богу, от необходимости отвечать.
– Милый, с тобой все в порядке? – спрашивает Кимберли, слегка взъерошив волосы мальчика.
Не говоря ни слова, Смит едва заметно качает головой и, поправив волосы, уходит со своим поездом в другую комнату.
Глава 9
Тесса
– Дорогая, прими душ, ты ужасно выглядишь. – Кимберли произносит это доброжелательным тоном, контрастирующим с содержанием ее слов.
Хардин все еще сидит за столом, сжимая в своих больших руках чашку кофе. Он почти не смотрит на меня с тех пор, как я вошла в кухню, прервав его разговор со Смитом.
Мысль, что они могли бы общаться как братья, согревает мне сердце.
– Вся моя одежда в той арендованной машине у бара, – говорю я Кимберли. Больше всего на свете мне хочется принять душ, но переодеться не во что.
– Можешь примерить что-нибудь мое, – предлагает она, хотя мы обе знаем, что ничего не подойдет по размеру. – Или что-нибудь из вещей Кристиана. У него есть шорты и рубашка, которые…
– Нет, черт возьми, нет, – перебивает Хардин и, поднявшись, неодобрительно смотрит на Кимберли.
Затем говорит мне: – Я съезжу за твоей рубашкой. Не вздумай брать ничего из его вещей.
Кимберли собирается возразить, но так и не произносит ни слова. Я смотрю на нее с благодарностью: на кухне этого номера все-таки не разразится война.
– Далеко отсюда до «Гэбриэлз»? – спрашиваю я в надежде, что кто-то из них знает ответ.
– Десять минут. – Хардин протягивает руку за ключами от машины.
