Он прижимает ступню к моему лбу, и я пытаюсь встать. Чувствую себя как куча дерьма, глаза и горло саднит.
– Он жив! – кричит Джеймс.
– Черт, заткнись.
Я затыкаю уши и прохожу мимо него в гостиную. Полуодетая Джанин и полный энтузиазма Марк уже собрали в мусорный мешок пустые пивные бутылки и красные стаканчики.
– Как спалось на полу в ванной? – весело осведомляется Марк, зажав сигарету в зубах.
– Обалденно. – Я закатываю глаза и сажусь на диван.
– Ты был просто в хлам, – заявляет он гордо. – Ты когда так напивался в последний раз?
– Не помню.
– Я растираю виски, а Джанин подает мне кружку. Я качаю головой, но она сует ее мне в руки.
– Это просто вода.
– Я в порядке. – Не хочу ей грубить, но, черт, она такая надоедливая.
– Вот ты попал, – говорит Марк. – Я думал, эта американка… Как там ее, Триша? – Сердце начинает глухо колотиться в груди при упоминании ее имени, даже несмотря на то, что он запомнил его неправильно. – Думал, она разнесет всю квартиру к чертям собачьим. Боевая малышка.
В памяти всплывает картина: Тесса кричит на меня, швыряет бутылку о стену и уходит прочь.
Боль в ее глазах заставляет меня еще больше вжаться в диван, и я чувствую, что меня снова начинает тошнить.
Все к лучшему.
Иначе и быть не может.
– Малышка? – изумляется Джанин. – Я бы не назвала ее малышкой.
– Ты ведь не о том, как она выглядит? – говорю я с прохладцей, еле сдерживаясь, чтобы не выплеснуть воду из кружки ей в лицо. Если Джанин кажется, что она такая же красивая, как Тесса, она явно перебрала.
– Она не такая худенькая, как я.
«Еще один гребаный комментарий, Джанин, и от твоей самоуверенности ничего не останется».
– Сестренка, без обид, но та цыпочка гораздо сексуальнее тебя. Наверное, поэтому Хардин та-а-ак влюбился, – тянет Марк.
– Влюбился? Я вас умоляю! Вчера он вышвырнул ее отсюда, – смеется Джанин, и в мой живот словно всаживают нож.
– Я не… – Я даже не могу спокойно закончить фразу.
– Забудьте о ней. Я не шучу, черт возьми, – предупреждаю я эту парочку.
Джанин бормочет что-то себе под нос, а Марк, усмехнувшись, вытряхивает пепельницу в мусорный мешок.
Я откидываюсь головой на диванную подушку и закрываю глаза. Никогда мне не перестать пить, никогда. Иначе не избавиться от боли, иначе так и придется сидеть с огромной дырой в чертовой груди.
Я весь издергался и раздражен, меня тошнит, сил нет – хуже не бывает.
– Она приедет через двадцать минут! – говорит Джеймс. Открыв глаза, я вижу, что он полностью одет и меряет шагами маленькую гостиную.
