После измены. Доверься мне

От предательства не скроешься, сколько не беги.

Но чем дальше уносили меня ноги от дома, тем легче мне становилось. Так я думала поначалу…

Перед глазами мелькали лица прохожих. Яркие торговые вывески сменялись одна за другой.

И в какой-то момент я выдохлась.

Остановилась, осмотрелась по сторонам, понимая, что забралась аж в центр города.

И тогда меня накрыло с новой силой."

"Столько держалась, не проронив ни слезинки. И тут на тебе. Из глаз хлынуло ручьем. Боль прорывалась наружу неуемными рыданиями. Я захлебывалась слезами.

Не легче ни черта. Все это было самообманом. Где бы я ни оказалась, в груди болеть будет одинаково сильно.

Но куда мне идти? Где переждать эту невыносимую боль? Здесь, в тихом центре?

Я и вещей с собой не взяла никаких. В такой суматохе я о них даже не подумала.

Наушники и телефон – это все, что у меня было. А на его экране тридцать два пропущенных от ""Любимого"" и множество сообщений от него же:

""Родная, возьми трубку"".

""Алисонька, прости, умоляю… Я дурак, я полное ничтожество… Мне очень жаль"".

""Обещаю, я заглажу свою вину, я на коленях тебя прошу, вернись домой"".

""Солнышко, я без тебя не смогу… я же только тебя люблю. Ты мне дороже всего на свете"".

""Возьми трубку, сука!""

""Ну и вали нахуй!""

""Рано или поздно сама же прибежишь. Идти тебе некуда. Мы оба знаем, что без меня ты – никто и звать тебя никак"".

За чтением глубокомысленных сообщений я не заметила, как оказалась во дворе дома, куда по субботам наведывалась с уборкой к одной пожилой женщине.

Сложно сказать, почему я пришла именно сюда. Нравилась мне эта живописная местность. Эти просторные и ухоженные дворы как с открытки. Сделанные под старину стильные четырехэтажные дома. С их французскими балкончиками.

После работы я частенько садилась на любую свободную скамейку, включала в телефоне музыку, втыкала наушники в уши и представляла, что я где-нибудь в Провансе.

Вот и сейчас я присела на скамейку, но до Прованса мне было далеко. Мне бы просто найти место, где переночевать.

Можно было бы позвонить Танюшке, моей подруге по универу… Напроситься к ней на ночь, но я вовремя вспомнила о ее тяжело больной маме.

Куда Тане еще мои проблемы…

Боже, а я ведь и думала, что насколько ущербна.

У меня же никого нет! Совсем! Я осталась в полнейшем одиночестве.

Не было никого, с кем бы я могла поделиться своей болью. Кому я могла бы открыться.

В телефоне свыше пятидесяти контактов, но ни одному из них я не могла довериться.