После измены

Мама Йохана льёт слёзы, не веря в происходящее, прижимает к себе сына. Так крепко, как будто планирует никогда больше не отпускать. За пояс его уже обнимает Алисия, восторженно дергая за полы легкой расстёгнутой куртки. И что-то громко и воодушевленно лепечет на шведском. Я думаю, маму зовёт. Наконец-то ей удаётся запрыгнуть на Йохана.

Ребекка на всех парах несётся к брату, обеими руками обнимает его за шею, незаметно стирая мокрые дорожки с лица. Что-то шепчет ему на ухо, улыбаясь. Йохан так же тихо отвечает.

А сам смотрит вглубь комнаты.

Ищет меня глазами. А когда находит, чуть меняется в лице."

"Его взор загораживает внушительная фигура отца. Нох уже успел вальяжно подняться на ноги и теперь ждёт, когда женская половина пропустит его к сыну. Короткая реплика слетает с губ хозяина, и вся компания начинает смеяться.

И даже Питер улыбается. На мой вопросительный взгляд переводчик бросает веселое:

— Сын, говорит, только оклемался, а вы его уже задушить готовы.

Эта фраза разряжает обстановку. Отец делает шаг вперёд и тоже обнимает сына.

Прижимает его к себе долго. Не хочет отпускать. Затем кладет ладонь на плечо и что-то тихо проговаривает. На расстоянии не слышно.

Я стою в стороне и смирно жду, когда очередь дойдёт и до меня. И когда Йохан сам преодолеет эту дистанцию. Как знак. Как символ. Того, что он тоже готов шагать вперёд.

Нох отходит назад. Оборачивается в мою сторону. Комната погружается в настороженное молчание. И даже Алисия стоит тихо.

Йохан поднимает на меня виноватый взгляд.

И так в нем спрятано много. Скрыто…

— Привет, — шепчет одними губами.

«Привет», — так же громко молчу в ответ.

Время? Что такое время… невесомое понятие. Потому как жизнь остановилась и секунды замерли. И никого вокруг.

Йохан с болью во взгляде меня разглядывает, скользит ранено по очертаниям моей фигуры.

Первый шаг он делает размеренно, не торопясь. А дальше, ускоряясь, почти подбегает ко мне, заключает в объятия. Прижимает к сердцу. Крепко-крепко обнимает. Целует макушку, лоб, глаза, щеки.

Как будто до сих пор не верил, что я здесь. Что я перешагнула тот страшный эпизод в аэропорту.

Найдя мои губы, он лишь плотно прижимается своими, даря приятную прохладу. Странно… Его губы почему-то прохладные. Или это только кажется.

Не сразу я осознаю, что он целует меня при всех.

А отстраняется слишком напряженно. Резко. В дымчатых глазах мелькает обеспокоенность.

— Даша, как ты себя чувствуешь? — укладывает ледяную ладонь мне на лоб. — Ты вся горишь.