После измены

Иногда мне кажется, что у неё напрочь отсутствует своё мнение, собственные желания и личные взгляды на что-либо.

В отличие от неё, Фёдор Арсеньевич человек жёсткий, с диктаторскими замашками, личную точку зрения всегда высказывает прямо и навязчиво, молчать не любит. Вокруг него тяжелая аура, этот мужчина привык, что ему все подчиняются. Но он мастер не только слова, но и дела. А возможности у него дай бог каждому…

Я отвлекаюсь от грустных дум, понимаю, что звонит телефон. Имя на экране заставляет вздрогнуть.

— Алло, — нехотя принимаю вызов.

— Даша, — чуть съёживаюсь под уверенным тоном Фёдора Арсеньевича, — здравствуй. Машина в ремонте. Никаких претензий к ней нет. В аварии не числится. Таксист проморгал опасную ситуацию, не сориентировался вовремя, поздно отреагировал и слетел на обочину. Сам.

Вот об этом я и говорила. Вот так в их семье принято. А для меня это дикость. Если Серёжу ещё можно назвать человечным, то его отец — настоящий робот без эмоций и проблесков чувств. Его жизнь — идеальный механизм, где отлаженно работает каждая шестеренка.

А что еще хуже… Машину мне помог купить Сергей. Пусть в кредит. И страховку Серёжа мне подарил. А через пару месяцев приехал со справкой о закрытом кредите. Поэтому вопрос о том, чья все же это машина, остается открытым.

— Спасибо. Но это теперь не мне нужно говорить, а вашему сыну. Машина принадлежит ему.

— Даша, что у вас сейчас с Сергеем? — спрашивает строго.

— Мы разошлись, — раздумываю пару лишних секунд и решаю, что молчать не имеет смысла.

Фёдор Арсеньевич сто процентов знает про будущего отпрыска. — У него скоро ребенок родится. Он помогает девушке. Я не хочу во всем этом участвовать. Пожалуйста, не нужно меня уговаривать, если вы звоните за этим.

— Я и не собирался, — звучит чуть приглушенно, а я теряю дар речи. Не мигая слежу за своим отражением в окне. — Он тебя обманывал. Такое не нужно прощать. Ты все правильно делаешь.

Последняя фраза выбивает из колеи. Он был настолько против наших отношений с его сыном, что теперь так неприкрыто об этом заявляет напоследок? Да еще и дров подбрасывает в костер?!

— Я знаю, что никогда вам не нравилась.

Не стоит это демонстрировать так открыто, — произношу с лёгким нажимом. Не могу промолчать.

— Ты ошибаешься, Даша, — мое имя в его устах звучит очень чувственно, с легкой хрипотцой, но я пропускаю этот момент из-за сильного волнения. — Неприязни я к тебе никогда не испытывал.

По спине бежит неприятный холодок.