После измены

Жду и не понимаю, что делать, если он не выйдет на связь. Неужели это конец? Неужели вот так он все закончит?! Не. Не может такого быть…

Секунды растягиваются в минуты. Час прошёл. А я все сижу в ожидании и дышу через раз.

Не верю. У него что-то случилось, он не мог так со мной поступить. Мы ведь… мы ведь верим друг другу. Не сразу осознаю, что мокрые капли на одежде — это мои слёзы.

Равнодушно наблюдаю, как мимо снуют счастливые люди. Торопятся. Спешат…

Пожалуйста… ну пожалуйста… перезвони мне. На сердце лед и тревога.

"Как же это… Он ведь знает, что у меня самолет скоро!

Не в силах сладить с эмоциями. Трясущимися пальцами вновь набираю его номер.

И… Он отвечает!

Я резко дёргаюсь и поднимаюсь на ноги.

— Алло! — дрожащий шепот шелестит в трубке. А я не узнаю в нем свой голос.

В ответ слышу незнакомую приветливую речь. Женский голос. Женский… Даже не дышу. Жду еще пару секунд, возможно, это не то… о чем я думаю.

Глупое сердце отказывается верить.

Сбрасываю вызов. Не понимаю, как мне удается сдерживаться. Усилием воли заставляю себя повернуть обратно. Хочется укутаться в одеяло. Спрятаться от всего мира.

* * *Молчал Йохан до конца дня.

И только в конце пятницы я вижу его имя на экране. Обида и боль топят мое сердце. Он молчал три дня. Три… Не мог найти сил? Почему не захотел иначе?

— Слушаю, — бросаю сухо.

— Даша…

Одно только слово — неуверенное, тихое, скованное напряжением — вышибает дух.

— Привет, — с трудом шевелю губами.

— Привет, — еле выдавливает из себя.

— Ты не отвечал мне. Куда ты пропал? Я волновалась.

Тишина бьет по мозгам, потому что Йохан не спешит мне что-либо объяснять. Напряжение звенит в трубке так, что хочется поморщиться. Корпус телефона жжет ладонь.

Голос его звучит приглушенно и не совсем чётко. Слова даются ему с трудом.

— Я…

Во мне что-то умирает, когда я не слышу былого задора и нежности.

— Ты… что? Я была в аэропорту и ждала твоего звонка, но ты молчал.

— Даша, тебе не нужно приезжать. Так будет лучше.

Сложно назвать это ударом. Это как взрыв. Когда внутри сердце больше никогда не станет целым.

— Ты к жене вернулся?

— Даша, прости меня, пожалуйста, — голос его дрожит, в нем нет привычной силы и непоколебимости.