После измены счастье есть (СИ)

– Убитым голосом сказала мне, что пошла сдаваться врачу, не знаю какому, но, судя по твоей интонации, явно опасному, обещала перезвонить и успокоить… и что дальше? А дальше тишина! Пригожина, тебе не стыдно, а? Я же беспокоюсь, подруга! Два часа молчанки! Я места себе не нахожу и по рукам себя бью, уговаривая: подожди, Юлька, еще чуть-чуть, Варя непременно тебе перезвонит, она же обещала…

– Прости… – единственное, что удается произнести. Горло снова перехватывает спазмом.

Но Юльке и этого хватает, чтобы резко замолчать.

Мне в какой-то момент даже начинает казаться, что связь прервалась. Отстраняю телефон от уха, собираясь проверить догадку, но не успеваю, Найденова шумно выдыхает и вкрадчиво уточняет:

– По шкале п..здецовости, где один – это так, фигнюшка, а десять – полная хрень, на сколько баллов тянет ситуация?

– На сотню, Юль.

– Епать-колотить! Что-то по здоровью?

– И это тоже.

– О-хо-хонюшки, Варь, – выдыхает она протяжно, а в следующую минуту уже твердо уточняет. – Ты где есть? Я приеду.

Зрение затуманивается, и по щекам сбегают слезы, но на подрагивающих губах рождается робкая улыбка. Это такое счастье, когда за тебя переживают. Даже вот такие упертые, немного шумные и сильно боевые девчата.

– Я дома, Юль. Только…

– Пригожин будет мне не рад? – выхватывает суть Найденова.

– Он пока отсутствует, но, когда появится… думаю, что он никому не будет рад.

– Поругались?

– Твоя фотография… – морщу нос и качаю головой, – ты не ошиблась, Юль. Он мне изменяет. Я сама своими глазами в этом сегодня убедилась. Но мы еще не разговаривали. Он с ней уехал.

– Вот псина подзаборная! – рявкает подруга, едва меня не оглушая, потом добавляет еще с десяток смачных определений кобелиных подвигов моего благоверного, что уши влет краснеют, а в конце резко предлагает. – Варь, а хочешь я в строительный заеду?

– З-зачем?

Не успеваю за ее логикой.

– О, тут вариантов много. Могу таз купить и цементную смесь. Еще веревку, скотч, проволоку, пластиковые стяжки. Ножовку, ножницы по металлу или просто большие хозяйственные, а еще кусачки… да, точно!

– А кусачки-то на кой?

– Ногти и язык брехуну отчекрыжим! Чтоб он свою мамзель-пенсионерку не только тем, что между ногами дрягается, не мог удовлетворить, но и всем остальным.

– Фу! Юлька! – кривлюсь, не успевая пригасить разгулявшуюся фантазию.