– Я делаю большой глоток, заполняя рот холодным вином.
К моему удивлению, не реагирует. Просто подходит и откровенно заявляет:
– Я лесбиянка.
Что? Если бы Роберт не смотрел на меня своими голубыми глазами, я бы выплюнула вино обратно в стакан. Смотрю на нее и медленно глотаю.
– Это правда. У меня есть девушка. С Хардином мы только друзья. – Она хмурится. – Если это так можно назвать.
Понимаю, он, должно быть, и на нее наорал.
– Тогда почему… – начинаю я, но останавливаюсь: не врет ли она? – Но вы же все время были друг с другом.
– Нет, он просто пытался меня… обнять. Я думаю, ты обиделась, но ничего не сказала, когда он положил руку на спинку моего стула. Но уверяю тебя, он сделал это только для того, чтобы ты ревновала.
– Почему он это сделал? С какой целью? – спрашиваю я, но знаю ответ: конечно, чтобы сделать мне больно.
– Я просила его тебе рассказать. Мне жаль, если ты думала, что между нами что-то есть, но это не так. Я встречаюсь с девушкой.
Я закатываю глаза и протягиваю стакан Роберту, чтобы он подлил еще вина.
– Ты, кажется, была весьма довольна и спокойна, когда уходила вместе с ним, – замечаю я резко.
С честным, умоляющим взглядом она говорит:
– Это не было запланировано. Я просто не обращала внимания на то, что он делает. Прости, что все это время ты страдала.
Пытаюсь найти причину, чтобы прогнать эту девушку, но не могу ничего придумать. К моему огромному облегчению, Лилиан оказалась лесбиянкой, и я хотела бы знать об этом раньше, но отношения с Хардином, скорее всего, не улучшились бы.
Во всяком случае, все это усугубляет его поведение, потому что он намеренно старался заставить меня ревновать, а в довершение всего еще и наговорил всяких ужасов. Он заигрывал с ней на моих глазах, а это почти так же больно, как когда он сказал, что меня не любит.
Роберт наполняет мой стакан, делаю небольшой глоток, наблюдая за Лилиан.
– Почему ты передумала и решила рассказать? Он убедил тебя сюда пойти?
Она, слегка улыбаясь, садится с нами за стол.
– Да, он убедил.
– Он это умеет, – соглашаюсь я, и она кивает.
Вижу, что она немного нервничает, и продолжаю убеждать себя, что она не виновата в этой ситуации, виноват Хардин.
– Есть ли у вас еще чашки? – спрашиваю я Роберта, и он с гордой улыбкой кивает.
Чуть сводит желудок, от вина, наверное.
– В кармане больше нет, но я могу захватить еще на кухне, – вежливо предлагает официант. – Нам все равно пора внутрь, у тебя губы уже совсем синие.
