– О’кей, – с трудом произносит она и ссутуливается.
Когда она подходит к двери и поднимает руку, чтобы снять ключ с крючка, ее сумка соскальзывает с плеча. Не знаю, что со мной; я должен остановить ее или помочь, но я не могу. Тесса оглядывается на меня.
– Ну, вот и все. Все ссоры, слезы, любовь, смех – все в прошлом, – тихо говорит она.
В ее словах нет и тени гнева, они пусты… и безразличны.
Я киваю, не в состоянии ответить. Если бы я что-либо произнес, расставание стало бы в сотню раз тяжелей, я знаю.
Она качает головой и открывает дверь и придерживает ее ногой, чтобы перетащить через порог чемоданы.
Затем, уже с той стороны, она смотрит на меня и еле слышно произносит:
– Я буду любить тебя вечно. Надеюсь, ты это знаешь.
Перестань, Тесса! Пожалуйста!
– Надеюсь, кто-нибудь полюбит тебя так же сильно, как я.
– Тсс! – тихо говорю я.
Я не могу это слышать.
– Ты не всегда будешь один. Я сказала так, но если бы ты немного постарался и научился бы контролировать свой гнев, то мог бы кого-то найти.
Я проглатываю комок в горле и делаю шаг к двери.
– Уходи. Просто уходи, – говорю я и захлопываю дверь перед ее лицом.
Даже через толстое дерево слышу ее тяжелый вздох. Я только что захлопнул перед ней дверь; что я наделал? Меня пронзает боль, и я начинаю страдать. Я контролировал себя достаточно долго, до тех пор, пока она не ушла. Хватаю себя за волосы, падаю на колени на бетонный пол. Я просто не знаю, как с собой справиться. Я самый главный неудачник в мире, и я ничего не могу с этим поделать.
Казалось бы, так просто: поехать с ней в Сиэтл и жить долго и счастливо, но ни хрена это не просто! Там все будет по-другому. Она будет поглощена стажировкой и новым университетом; у нее появятся новые друзья, новые впечатления, и она про меня забудет. Я ей больше не буду нужен. Я вытираю слезы, выступившие у меня на глазах.
Что? Я впервые осознал, какой я эгоист. «Появятся новые друзья»? А что плохого в том, что она заведет новых друзей и у нее будут новые впечатления? Я был бы там, рядом с ней, и тоже разделял бы их.
Зачем мне ездить в такую даль, когда я могу быть там с ней вместе? Это была бы возможность доказать, что я могу стать тем, каким она хочет меня видеть. Вот и все, о чем она просила, а я не смог ей этого дать. Если я позвоню ей прямо сейчас, она развернет машину, а я смогу упаковать свое барахло, и мы уедем куда-нибудь, заживем в Сиэтле.
Нет, она не развернется. Она дала мне шанс ее остановить, но я им не воспользовался.
