Сейчас надежды исчезли, и осознание, что этот человек – мой отец, больнее, чем я ожидала.
– Это я, – произносит кто-то, и через некоторое время я понимаю, что это мои слова.
Он преодолевает оставшееся пространство между нами и обнимает меня.
– Не могу в это поверить! Ты здесь! Я пытался…
Хардин отталкивает его от меня. Я отступаю назад, не зная, как себя вести.
Бродяга – мой отец – тревожно и недоверчиво смотрит на Хардина и на меня. Но вскоре он вновь принимает беззаботный вид и держит дистанцию, чему я очень рада.
– Несколько месяцев я пытался тебя найти, – говорит он, проводя рукой по лбу и оставляя на коже грязные разводы.
Хардин стоит передо мной, готовый к прыжку.
– Я была здесь, – спокойно говорю я, глядя из-за его плеча.
Я благодарна Хардину за защиту, и я понимаю, что он, должно быть, окончательно запутался.
Отец переключает внимание на него и некоторое время разглядывает.
– Ого! Ной сильно изменился.
– Это Хардин, – сообщаю я.
Отец переминается с ноги на ногу и когда наконец решается подойти ко мне поближе, я вижу, как Хардин напрягается.
Отец рядом, и я чувствую, как от него пахнет.
В его дыхании чувствуется то ли виски, то ли какая-то дикая смесь, он пьян, раз так перепутал; Хардин и Ной – полные противоположности, их просто нельзя сравнить. Отец тянется обнять меня; Хардин косится на меня, но я слегка качаю головой, чтобы он не вмешивался.
– Кто он такой?
Мой отец обнимает меня слишком долго, а Хардин просто стоит рядом. Я вижу, что он скоро взорвется, необязательно от гнева, и понимаю, он просто не имеет ни малейшего представления о том, что говорить или делать.
Это сделает один из нас.
– Он мой… Хардин – мой…
– Бойфренд. Я ее бойфренд, – заканчивает он мою незавершенную мысль.
Карие глаза отца расширяются, и он наконец-то поворачивается к Хардину.
– Приятно познакомиться с тобой, Хардин. Я Ричард. – Он протягивает свою грязную руку для рукопожатия.
– Хм. Да, взаимно, – нерешительно отвечает Хардин.
– Что вы здесь делаете?
Я пользуюсь этой возможностью, чтобы отойти и встать рядом с Хардином, который снова замолкает и прижимает меня к себе.
– Хардин хотел сделать татуировку, – машинально отвечаю я. Мой разум просто не в состоянии понять все, что сейчас происходит.
– А, круто. Мне здесь тоже набивали."
"Всплывают воспоминания о том, как отец каждое утро пил кофе перед работой. Он никогда не рассказывал ни о чем таком, и я даже не уверена, что, когда я его знала, у него была татуировка.
