Я думала, что все идет замечательно, – даже лучше, чем замечательно, – но он так резко вскочил, будто от удара. Может, после такой долгой разлуки его чувства изменились? Может, я уже не привлекаю его так, как раньше… в сексуальном плане? Да, на мне мешковатая пижама, но раньше его это не волновало.
Не найдя никакого разумного объяснения, не позволяю воображению разыграться, а вместо этого беру стопку брошюр, которую нам оставила Кимберли, – надо выбрать, что заказать на ужин. Останавливаюсь на пицце и беру телефон, а потом иду в прачечную.
Перекладываю вещи Хардина в сушилку и сажусь на скамейку посреди комнаты. Затем звоню в пиццерию и жду, глядя, как безостановочно крутится сушильная машинка.
Глава 91
ХардинСмит кружит по спальне, а я стою в дверях и мысленно перебираю все его изъяны. Господи, он избалован, как черт!
– Что ты хочешь делать? – спрашиваю я мальчишку, входя в комнату.
– Не знаю.
Он упирается взглядом в стену. Его светлые волосы зачесаны набок так ровно, что даже жутковато.
– Тогда зачем ты меня звал?
– Не знаю, – повторяет маленький говнюк.
Упрямый мелкий ублюдок.
– Ладно… что ж, деваться все равно некуда… – Я умолкаю.
– Теперь ты тоже живешь здесь, вместе со своей девушкой? – неожиданно выдает Смит.
– Нет, останусь только на одну ночь, – говорю я и отворачиваюсь от мальчишки.
– Почему?
Он по-прежнему на меня смотрит. Я чувствую его взгляд, даже не оборачиваясь.
– Потому что я не хочу здесь жить.
Вообще-то хочу. Вроде бы.
– Почему? Она тебе не нравится? – спрашивает он.
– Нет, она мне нравится, – смеюсь я. – Просто… Не знаю. Почему ты постоянно задаешь мне столько вопросов?
– Не знаю, – опять отвечает Смит и достает из-под кровати игрушечную железную дорогу.
– У тебя есть друзья, с которыми ты можешь играть? – спрашиваю я мальчика.
– Нет.
Это неправильно. Он нормальный ребенок.
– Почему?
Смит пожимает плечами и отсоединяет от железной дороги часть рельсов. Маленькие пальцы отделяют еще один кусок полотна, и он заменяет рельсы двумя новыми металлическими частями, которые достал из коробки, спрятанной в дальнем углу под кроватью.
– Уверен, ты сможешь с кем-нибудь подружиться в школе.
– Нет, не смогу.
– Эти засранцы издеваются над тобой, или что? – спрашиваю я у него.
Я не выбираю выражения. У Вэнса язык, как у матроса. Не сомневаюсь, его сын слышал словечки и похуже.
– Иногда.
Смит скрепляет концы какой-то проволокой и ставит на рельсы паровоз. От проволоки летят искры, но он не отдергивает руки.
