Мне нравится, что Хардин так искренне говорит о своих чувствах ко мне, и впервые я вижу все в новом свете. Стеф, Молли, половина университета могли трахаться с Хардином, но ни одна из них ни разу не слышала от него «Я тебя люблю». Никто из них никогда не узнает его, его настоящую сущность так, как его знаю я. Они не знают, насколько Хардин прекрасен. Им не суждено выслушать истории из его жизни, познать убежденность его голоса, когда он говорит, как сильно любит меня. И поэтому мне их жаль.
– Я люблю только тебя, – в ответ говорю я.
Любовь, которую я испытывала к Ною, не идет ни в какое сравнение с моей любовью к Хардину. Теперь я это знаю. Я люблю его так, как никогда никого больше не смогу любить.
Чувствую, как Хардин тянется рукой к трусам. Он приспускает их, и я ступнями помогаю ему снять. Он нежно входит в меня и вскрикивает от удовольствия.
– Еще раз, – просит он.
– Я люблю только тебя, – повторяю я.
– Черт меня дери, Тесс, я тебя так сильно люблю, – шипит он сквозь сжатые зубы.
– Я буду всегда любить тебя, тебя одного, – обещаю я ему.
Я молюсь лишь о том, чтобы мы могли найти способ пройти через все трудности, ибо я знаю, что то, что я только что сказала, – сущая правда. Я всегда буду любить только Хардина, даже если жизнь нас разлучит.
Он входит в меня глубоко и жестко, покусывая в шею.
– Я чувствую тебя, каждый сантиметр… ты так горяча, – рычит Хардин.
Только теперь я вспоминаю, что он не надел презерватив. Даже в порыве эйфории это меня тревожит. Я отбрасываю мысли об этом и продолжаю наслаждаться, проводя ладонями по его плечам и мускулистым рукам.
– Надо надеть презерватив, – говорю я, в то же время сильнее сжимая его поясницу ногами и заставляя его проникнуть глубже в меня.
– Я не могу… остановиться.
Движения Хардина ускоряются, и мне кажется, будто я умру, если он остановится.
– Тогда не останавливайся!
Мы оба сошли с ума. Я не могу остановиться, мои ногти оставляют красные полосы на его спине, распаляя его все больше.
– Черт, кончай, Тесса! – приказывает он.
Как будто у меня есть выбор. Я подхожу к пику оргазма и опасаюсь, что могу потерять сознание от наслаждения. Зубы Хардина смыкаются у меня на груди, оставляя красные отметины. Прорычав мое имя, Хардин застывает, а затем выходит из меня и кончает мне на живот, глядя прямо в глаза.
Затем, дрожа и задыхаясь, он ложится на меня. Мы лежим в полном молчании. Нам не нужно разговаривать, чтобы знать, о чем каждый из нас думает.
– Куда ты хочешь пойти? – спрашиваю я Хардина.
