Нужно начинать жить самой, даже если твои старания пока увенчиваются успехом.
– Тесса? – раздается голос Хардина.
Он открывает дверь раньше, чем я успеваю ответить, и мгновенно считывает по моему лицу всю ситуацию.
– Ты в порядке? – спрашивает он, совершенно не обращая внимания на мать.
– Да, – отвечаю я, испытывая дикое желание броситься к нему на шею и обнять, но сдерживаю порыв во спасение бедной женщины, для которой сегодня достаточно воспоминаний.
– Я ухожу. – Мама хмуро оправляет платье.
– Отлично. – Ответ Хардина в попытке защитить меня звучит грубо.
Я умоляюще смотрю на него, призывая помолчать. Он закатывает глаза, но ничего не говорит. Мать демонстративно обходит нас и направляется к выходу. От стука каблуков у меня раскалывается голова.
Беру Хардина за руку, мы оба молчим. Отец пытается заговорить с матерью, но она отмахивается.
– Ты без пальто? – неожиданно спрашивает он.
Удивленная, как и я, вопросом, мать отвечает сквозь зубы:
– Без пальто.
– И поворачивается ко мне. – Я позвоню завтра, скажем… в… это же время?
Хоть какой-то прогресс. Это был вопрос, а не требование.
– Хорошо, – киваю я.
Она уходит не попрощавшись. Я и не сомневалась."
"– Эта женщина сведет меня с ума! – восклицает отец, возмущенно взмахивая руками, как только за ней закрывается дверь.
– Мы ложимся спать, если кто-нибудь еще придет, не открывай, – бурчит Хардин отцу и тянет меня в спальню.
Я как выжатый лимон, едва стою на ногах.
– Что она сказала?
Хардин снимает толстовку через голову, кидает в меня и ждет, пока я подниму ее с пола.
Я рада поскорее скинуть с себя одежду и вместе с лифчиком стягиваю черную рубашку со следами засохшей крови и жирными пятнами. Знакомый запах Хардина будоражит.
– Больше, чем за всю мою прежнюю жизнь, – признаюсь я.
В голове до сих пор каша.
– Что-то из того, о чем вы говорили, поменяло твое отношение ко мне?
В его глазах возникает страх. Похоже, у Хардина был аналогичный разговор с отцом, и мне непонятно, почему отец такого же мнения, что и мама, если она обвиняет его в том, что он разрушил и ее, и свою жизнь.
– Нет, – отвечаю я, снимаю брюки и вешаю их на стул.
– Ты уверена? Ты уверена, что мы не повторяем их… – начинает Хардин.
– Уверена. Мы – не они, – останавливаю его я.
Не хочу его грузить. Не сегодня.
Хардина мои слова явно не убеждают, но стараюсь не акцентировать на этом внимание.
