Триш оборачивается и смотрит через плечо на нас с Натали, пока она и ее платье не исчезают.
– Ты за что извиняешься?
В ярком свете глаза Натали сверкают. Мне трудно представить эту девушку… с моим Хардином. Она такая простая и красивая.
Я нервно смеюсь:
– Я не знаю. – Действительно, за что, спрашиваю я себя. – За то, как он поступил с тобой.
– Ты знаешь? – В ее голосе я слышу удивление; Натали продолжает смотреть на меня изучающим взглядом.
– Да, – смущенно отвечаю я, чувствуя, что нужно объясниться.
– Хардин, он сейчас другой. Ему очень жаль, – говорю я.
Это не исправит прошлого, но ей необходимо это знать, Хардин не такой, как раньше.
– Недавно я столкнулась с ним на улице. Он был… не знаю… опустошенный, что ли… Я увидела его на улице, случайно… Так он изменился?
Ищу в ее голубых глазах осуждение, но его там нет.
– Да, он изменился, – говорю я, стараясь не смотреть на ее живот.
Она поднимает руку, и я вижу на безымянном пальце золотое обручальное кольцо.
Я рада, что она вернулась к жизни и начала все сначала.
– Он совершил много ужасного, я понимаю, что многого не знаю, – сглатываю я, стараясь говорить уверенно. – Но для него было очень важно знать, что ты его простила. Это было действительно важно. Спасибо, что нашла в себе на это силы.
Честно говоря, не думаю, что Хардину так важно ее прощение, но то, что она его простила, сломало стену между ним и остальным миром и, я знаю, облегчило его страдания.
– Ты, должно быть, очень его любишь, – заключает она после долгой паузы.
– Да, очень.
Наши глаза встречаются. Я чувствую связь между нами: она, та, кого Хардин очень сильно обидел, и я, – это странно, но я это чувствую. Мне трудно представить, сколько боли и страдания он причинил, как она пришла в себя после такого унижения. Ее бросил не только Хардин, но тогда и семья отказалась от нее. Вначале я для него была, как она, игрушкой, пока он не влюбился. Вот в этом разница между мной и ею. Он любит меня, но не смог полюбить ее.
Думаю: если бы он был с ней сейчас, то не был бы со мной. Эта мысль меня убивает, и я эгоистично благодарю бога, что Хардин не относился к ней тогда так, как относится ко мне сейчас.
– Он хорошо с тобой обращается? – удивляет меня вопросом Натали.
– Да, в основном… – Я не сдерживаюсь и улыбаюсь; боже, какой ужасный ответ. – Он работает над этим, – уверенно заканчиваю я.
– Надеюсь, – поворачивается она с улыбкой.
