Пока мы выезжаем на главную дорогу, Хардин мрачнее тучи, но, к счастью, ничего не говорит. Я буду только рада, если он успокоится, пока мы едем. Но что-то мне подсказывает, что Хардин должен понять, что на меня нельзя повышать голос; это одно из тех качеств, которыми я обязана матери.
– Хорошо, – говорю я, притворяясь спокойной. – Я не буду лезть в твои дела, но я приняла приглашение и пойду сегодня на ужин, хочешь ты этого или нет.
Он бросается на меня как бешеный зверь.
– Нет, ты не пойдешь!
Продолжая сохранять маску спокойствия, заявляю:
– Ты не имеешь права решать за меня, Хардин.
Кроме того, может, ты не заметил, меня пригласили. Возможно, ко мне присоединиться захочет Зед.
– Что ты сказала?!
Из-под колес во все стороны летят грязь и брызги: Хардин, резко крутанув руль, выезжает на обочину.
Знаю, что перегнула палку, но я так же рассержена, как и он.
– Да что с тобой, черт возьми? Несешься, как псих!
– А с тобой что? Сначала говоришь за меня папе, что я приду на ужин, а теперь у тебя хватает смелости пригласить туда Зеда?
– Ой, прости, твои крутые друзья не знают же, что Лэндон – твой сводный брат.
Ты же боишься этого? – говорю я и смеюсь над его растерянностью.
– Во-первых, он мне не сводный брат. Во-вторых, ты знаешь, что я против Зеда не поэтому, – объясняет он уже спокойнее, но все еще сердито.
Среди всего этого бардака у меня снова появляется надежда, что Хардин меня ревнует. Я знаю, в его чувствах больше азарта, чем настоящего желания быть со мной, но все равно от услышанного приятно тянет под ложечкой.
– Ну, если ты не пойдешь со мной, я приглашу его.
Конечно, я никогда так не сделаю, но Хардин об этом не знает. Несколько секунд он смотрит в окно, затем напряженно вздыхает.
– Тесса, я действительно не хочу идти. Не хочу сидеть в этом счастливом семействе. У меня есть причины их избегать.
Я стараюсь говорить ласково:
– Я не хочу заставлять, если это тебе повредит, но мне бы очень хотелось, чтобы ты был со мной. Я пойду в любом случае.
Сначала мы едим мороженое, потом орем друг на друга, теперь снова спокойны. У меня голова не на месте – ну, сердце точно.
– Правда? – недоверчиво спрашивает он.
– Да, если тебе так неприятно там быть, я не буду настаивать, – отвечаю я.
Понимаю, что мне не удастся заставить Хардина делать то, чего он не хочет; он просто не создан для того, чтобы действовать совместно с кем-то.
– Разве тебя волнует, будет ли мне неприятно?
Его взгляд встречается с моим.
