Но я знаю, как это трудно – быть с кем-то, кто боится показать свои чувства.
Эта тема действует на меня очень странно. Я даже с матерью не могу обсуждать такие вещаи, но Карен так открыта, что я способна говорить с ней об этом.
– Что вы имеете в виду?
– Ну, я не знаю Хардина так хорошо, как хотела бы, но знаю, что он очень закрыт эмоционально. Кен ночами не спит, беспокоясь о нем. Он всегда был трудным ребенком. – Ее глаза блестят. – Он даже маме не может сказать, что ее любит.
– Что?
– Он просто не станет об этом говорить.
Не знаю почему. Кен не может вспомнить, чтобы Хардин хоть раз сказал кому-то, что он его любит. Это действительно печально, не только для Кена, но и для Хардина тоже, – она вытирает глаза.
Тому, кто отказывается говорить кому-либо, даже собственным родителям, что он их любит, ничего не стоит выплеснуть на меня ненависть.
– Он… его очень сложно понять. – Это все, что я могу сказать.
– Да-да, это точно. Но, Тесса, я надеюсь, ты все равно придешь ко мне на свадьбу, даже если у вас с ним не сложится.
– Конечно, – отвечаю я.
Почувствовав перемену настроения, Карен переключается на теплицу. Мы ждем, когда еда будет готова, а затем раскладываем все на столе.
Неожиданно Карен прерывается на полуслове и расплывается в улыбке. Я поворачиваюсь и вижу, как в кухню входят Лэндон и красивая девушка с вьющимися волосами. Я знала, что она будет прекрасна, но Дакота даже красивее, чем я предполагала.
– Привет, ты, наверное, Тесса, – говорит она, опережая Лэндона, уже открывшего рот, чтобы представить нас друг другу.
Она тут же подходит и обнимает меня, я обнимаю ее в ответ.
– Дакота, я о тебе так много слышала, хорошо, что мы наконец-то познакомились! – говорю я, и она улыбается.
Лэндон провожает ее взглядом и обнимает Карен, после чего садится на табурет.
– Мы прошли мимо Кена. Он как раз заезжал в гараж, будет с минуты на минуту, – сообщает Лэндон матери.
– Замечательно, мы с Тессой уже накрыли на стол.
Лэндон идет к Дакоте, обнимает за талию и ведет к столу.
Я занимаю место напротив них и оглядываюсь на пустующий стул рядом с собой, поставленный Карен «для симметрии». Мне становится немного грустно. В другой жизни Хардин сидел бы рядом и держал меня за руку, как Лэндон Дакоту, и я могла бы опереться на него, не опасаясь быть отвергнутой. Уже жалею, что не пригласила Зеда; конечно, вышло бы очень неловко, но обедать в обществе двух счастливых пар еще хуже.
От размышлений меня спасает Кен.
