Надеюсь, они с Кеном еще живы.
– Думаю, на сегодня достаточно, – говорит Карен, вытирая лицо.
Мы обе перепачканы грязью.
– Думаю, пора проверить Хардина, – говорю я, и она смеется.
– Для нас, особенно для Кена, очень много значит, что Хардин стал приходить чаще. И мы знаем, что именно тебе мы должны быть за это благодарны. Надеюсь, вы преодолели ваши разногласия?
– Вроде того… думаю, да, – усмехаюсь я. – Мы еще очень разные.
Если бы она знала!
Она понимающе улыбается.
– Ну, быть разными иногда необходимо.
Хорошо, когда есть о чем поспорить.
– Но он, безусловно, трудный.
Мы обе смеемся, и она обнимает меня.
– Ты милая девушка. Ты сделала для нас гораздо больше, чем ты думаешь.
Я чувствую, что у меня щиплет глаза, и киваю.
– Надеюсь, вы не возражаете, если я сегодня останусь. Хардин попросил меня, – говорю я, старательно избегая смотреть ей в глаза.
– Конечно, нет. Вы оба взрослые, и я верю, что ты предохраняешься.
О боже! Чувствую, что мои щеки краснее, чем луковицы, которые мы только что посадили.
– Мы… э… мы не… – заикаюсь я.
Зачем я говорю об этом с будущей мачехой Хардина? Я замолкаю.
– О… – так же неловко говорит она. – Пойдем внутрь.
Я иду за ней в дом. У двери снимаем грязную обувь. В гостиной Хардин сидит на краю дивана, а Кен – в кресле. Глаза Хардина немедленно встречаются с моими, и между нами пробегает искра.
– Пока ты приводишь себя в порядок, приготовлю, – говорит Карен.
Хардин встает и подходит ко мне. Он, кажется, рад, что ему больше не придется сидеть в комнате наедине с отцом.
– Мы скоро вернемся, – говорю я, поднимаясь вслед за ним по лестнице.
– Ну, как вы? – спрашиваю я, когда мы оказываемся в комнате.
Вместо ответа он обнимает меня и приближает губы к моим. Мы прислоняемся к двери, и он прижимается ко мне.
– Я скучал по тебе.
Во мне все тает.
– Правда?
– Да. Я провел несколько часов с отцом в неловком молчании, изредко обмениваясь еще более неловкими репликами ни о чем. Мне нужно развеяться.
"
"Он проводит языком по моей нижней губе и утыкается носом мне в шею. Это что-то новенькое. Приятное, заводит и что-то новое.
Его руки спускаются по моему животу, останавливаясь на пуговице джинсов.
– Хардин, мне нужно принять душ. Я вся в грязи, – смеюсь я.
Он ведет языком вдоль моей шеи.
– Я люблю тебя любой, и чистой и грязной. – Он улыбается с теми же знакомыми ямочками.
Я аккуратно обхожу его, хватаю сумку и устремляюсь в ванную.
