Ночь, когда папа ушел от нас, была ужасной, позже мама отказывалась ее вспоминать. Разговор о ней разрушил бы ту эмоциональную крепость, которую мама возвела вокруг себя. Однако мне иногда хотелось это вспомнить. Несмотря на то что я ненавидела отца за вечные пьянки и за то, что он бил маму, я чувствовала в нем сильную внутреннюю потребность. В тот вечер, спрятавшись в теплице, я слышала крики и ругань, затем звон разбитого стекла на кухне, а затем, когда все стихло, – шаги. В ужасе я подумала, что ищет меня отец, но это был Ной.
Никогда больше я не испытывала такого облегчения, как тогда, когда его увидела. С тех пор мы были неразлучны. За долгие годы это стало чем-то большим, чем дружба, мы никогда не встречались с кем-то еще.
Я пишу Ною, что люблю его, и решаю подремать перед учебой. Я сверяюсь с ежедневником и решаю, что могу себе позволить двадцать минут сна.
Не проходит и десяти минут, как меня будит стук в дверь. Должно быть, это Стеф забыла ключи, думаю я и открываю.
Конечно, это не она.
Это Хардин.
– Стеф еще не вернулась, – говорю я и возвращаюсь на кровать, оставляя дверь открытой.
Удивительно, он даже потрудился постучать, хотя Стеф дала ему запасной ключ, на случай если потеряет свой. Надо поговорить с ней об этом.
– Я могу подождать, – говорит он и плюхается на кровать Стеф.
– Как хочешь, – бормочу я, не обращая внимания на его усмешку, натягиваю на себя одеяло и закрываю глаза."
"Точнее, стараюсь не обращать внимания. Не могу же я заснуть, когда Хардин в комнате! Однако лучше притворяться спящей, чем вести неприятный разговор, который нам предстоит.
Я пытаюсь не обращать внимания на легкое постукивание костяшками по кровати Стеф до тех пор, как срабатывает мой будильник.
– Собираешься куда-то? – спрашивает он, и я закатываю глаза, хотя он меня и не видит.
– Нет, просто решила двадцать минут поспать, – отвечаю я и сажусь.
– Ты поставила будильник, чтобы проснуться через двадцать минут? – иронически уточняет он.
– Да, именно. А тебе какое дело?
Я аккуратно раскладываю учебники согласно расписанию предметов и подписываю все тетради.
– У тебя навязчивое состояние, что ли?
– Нет, Хардин. Не все сумасшедшие, кому нравится порядок. В пунктуальности нет ничего плохого, – отрезаю я.
Конечно, он смеется. Я отворачиваюсь от него, но краем глаза замечаю, как он приподнимается с кровати.
Пожалуйста, не подходи ко мне! Пожалуйста, не подходи!
Он нависает надо мной и смотрит на то, чем я занимаюсь.
