Я выехал на проспект, свернул с него на развязку к загородной трассе и погромче включил музло. Потому что Галя верещала и орала, кому-то звонила. Потом я услышал звонок в полицию.
Да вообще было плевать, пусть отслеживают.
Мне уже как бы было безразлично. Серьёзно, если Галя считала, что она со своей мнимой беременностью сможет как-то пошатнуть мой мир, то она глубоко ошибалась.
У меня ребёнок недоношенный в кувезе лежит в перинатальном центре, мать после операции и, твою мать, жена с угрозой выкидыша, а младший сын вообще с разрушенной семьёй.
Мне что, есть за что бояться, я и так в дерьме.
У меня нет ничего, за что я сейчас мог трястись.
У меня и так все было потеряно, все.
Я свернул с трассы на поворот к небольшому заброшенному заводику, хорошее место, жалко его выцепить у города не получалось. Все ходили, ныли о том, что здесь земли принадлежат определённому статусу.
Ну ничего, ничего. Получу я и эти земли когда-нибудь.
Я затормозил. Обошёл машину, открыл багажник, Галя выскочила на меня дикой кошкой, пыталась вцепиться в лицо, но мне было плевать, оттолкнул её от себя так, что она жопой влетела.
То ли в муравейник, то ли ещё в какую-то кучу.
Вытащил из-за ремня пистолет.
— Ты чего? Ты чего, — заверещала Галя, елозя жопой по траве.
— А ничего, я тебе сказал, что ты от меня в залёте быть не можешь. Значит, не можешь. А вот за то, что ты к моей жене сунулась, а вот за то, что ты это все обнародовала, мне кажется, будет нормальным, что я тебя пристрелю, как шавку бешеную, дикую.
— Ты ополоумел, ты сам со мной спал.
— А тебе какая разница, с кем я спал? Ты когда лезла ко мне ты что, не знала о том, что я могу так поступить?
— Ты больной! — Галя попыталась взвиться на ноги, но тонкие босоножки не позволили ей сделать это грациозно и сноровисто, она взмахнула руками, оступаясь, и вновь шлёпнулась на жопу.
А я наступал.
— Ну так что, поедем с тобой в больничку устанавливать кто батя твоего приблудыша или как? — произнёс я, не сводя с неё пистолета. А потом психанул, снял с предохранителя и пальнул в воздух.
Визга было…
— Больной урод, пусти, пусти!
— Так я тебя не держу, чей ребёнок?
— Отвали, какая теперь разница, чей?
Галя от меня удирала, а я просто шел медленно, следом, шел и задавал вопросы.
— Никаких анализов делать не буду. И ничего вообще. И на аборт ляжешь.
— И на аборт лягу, чтоб только с таким психом, как ты, никогда не сталкиваться.
— Молодец, девочка, молодец.
Я ещё раз пальнул в воздух.
