Адам следом выскочил за мной, громко хлопнул дверью.
— Устинья постой.
Мы так долго провозились в больнице, пока всех ждали, и так далее, что на улице уже смеркалось, и поэтому мягкое тепло сменилось живительной прохладой, и эта прохлада резко ударила мне в лицо, притащив с севера мелкие капли летнего дождя.
Я зажмурилась.
— Ты прав не имеешь никаких. Сиди со своим гаремом. Развлекайся, детей там делай, но ко мне больше не лезь и не подмазывайся. Не надо. Я прекрасно знаю тебя. Я за столько лет выучила тебя, — произнеся все это, я перепрыгивая через ступеньки, долетела до подъезда, открыла дверь и добежала до лифта.
Напрягла низ живота, прислушиваясь к собственным ощущениям, вроде бы не тянуло, а потом облокотилась о стенку и ударилась затылком.
Мама была у меня.
Когда я зашла в квартиру, она стояла возле окна и смотрела вниз.
— Знаешь, в таких случаях хочется вспомнить бабушку.
Я разулась и медленно прошла в зал.
— Ты о чем?
— А я о том, что время позднее, на улице дождь, а он сидит и ждёт тебя в машине даже сейчас.
Я вздрогнула от того, что эти примерно слова говорила бабуля в мою семнадцатую весну.
Мама быстро уточнила, как там дела у свекрови, честно призналась, что останется ночевать со мной, Родион заезжал, забрал Марусю не так давно, весь перепуганный, тоже собирался ехать к бабушке. Но мама отговорила, сказала, что сегодня и так ей много посетителей.
Рано утром я сидела в кабинете у гинеколога.
— Не девочка уже, — произнесла врач, наклоняясь ко мне, — хватит прыгать, спокойствие, только спокойствие.
Устинья хватит, это просто лёгкий тонус. Моё дело положить тебя на больничный.
Я понятливо кивнула.
Позвонила на работу, сказала, чтобы отменили мне запись на ближайшую неделю, потому что да, я полежу.
Врач назначила капельницы, надо было приезжать, капаться по утрам, либо остаться в стационаре.
Я ещё не решила.
После гинеколога я поехала к свекрови.
Та уже сама сидела спокойно завтракала, качала головой.
— Мам, ты только не расстраивайся, — тихо попросила я. — Все будет хорошо…
— А с тобой как будет? — Спросила свекровь и покачала головой. — Нет, так дела не пойдут Устинья. Наверное, и мужем он был плохим и человеком, я его вырастила таким себе.
Я прикусила губу, попыталась переубедить свекровь. Но она только махала на меня рукой и буквально через полчаса выгнала из палаты, аргументировав тем, что мне самой надо за собой следить.
