Все будет хорошо.
Я подтянулась на руках, прижала колени к животу, обняла себя за плечи. Адам прыгнул за руль, оттирая уже сухим рукавом пиджака кровь с лица.
— Мама?
— Родион с ней. Родион с ней поехал.
— Ну там же Маша. — Тихо шепнула я и Адам вырулил от ресторана.
— Он справится. Теперь он справится.
Я закрыла глаза, ощущая, как машина с рывком дёрнулась между рядов. Потекли слезы по щекам. Я остановиться не могла. Я зачем-то призналась:
— Я Мишей хотела назвать.
— И назовём.
— Произнёс Адам, не отвлекаясь от дороги. — Назовём.
С закрытыми глазами все казалось не таким страшным, как будто бы я в домике скрылась от всего дерьма. Адам ударил по сигналу, желая объехать вереницу из машин. А я все сильнее сжималась и сжималась в один комок.
И как по щелчку пальцев, словно время ускорилось, мы вдруг оказались на парковке больницы.
— Идём сюда. Идём. — Вытаскивал меня из машины Адам, боясь лишний раз пошевелить. — Давай на руки, на руки.
— Ты едва стоишь на ногах.
— Шепнула и Адам рыкнул.
— На тебя сил хватит, а там… А там все пусть горит.
Залетев в приёмный покой, он тут же дернул на себя ближайшего проходящего врача.
— Угроза выкидыш. — Произнёс Адам, прижимая меня к себе.
Я безвольно уронила голову ему на плечо.
Мать. София. Родион.
Все зачем-то платили цену за невыставленный нам счёт.
В процедурной меня положили на кресло.
— Чья кровь?
— Не знаю. Моя наверное. — Тихо произнесла я, мельком бросая взгляд на подол.
— Нет, белье чистое. — Сказала медсестра.
В кабинет залетел седобородый мужчина.
— Угроза выкидыш, Анатолий Владимирович.
— У меня ещё никто не скидывал.
Осмотр был болезненным. Меня зачем-то повезли в отделение, в палату. Ставили какие-то капельницы, уколы. Адам ходил возле койки. Этот самый Анатолий Владимирович, бросив косой взгляд, хрипло выдохнул:
— Вам бы самому в процедурный кабинет.
— Потом. — Произнёс Адам, не желая заострять внимание ни на чем.
— Что с ней? — Только и выдохнул он, убирая ладони от лица.
— Тонус слишком большой. Переживёт эту ночь — все будет хорошо.
Я отвернулась от капельницы, зажмурила глаза.
А когда процедуры были закончены, Адам тяжело вздохнув, сел на край койки. Под одеялом нащупал мою ногу, сжал щиколотку.
— Спи, спи, Тина. Сегодня слишком много дерьма.
И словно в старые добрые времена.
Как будто бы все плохое должно пройти мимо.
