И вообще предпоследний раз Устинья довела: приехал с работы, а она ходит дома трусы кружевные, которые шортами, а сверху футболка моя. И значит я на это смотрю и понимаю, что да какой там до спальни, я её до дивана-то донести не успею.
У меня все простреливало голодным желанием собственной женщины. А своя женщина— это лютая смесь из желания, похоти, влечения. Когда ты уже не понимаешь, что надо быть каким-то обстоятельным, обходительным. Нет. Своя женщина— это ещё родная женщина, которая знает тебя на все сто процентов.
Она прекрасно знает, как ты повернёшься, как ты будешь её целовать и гладить. И от этого казалось, что пара работает как слаженный механизм. И от этого только сильнее заводило.
Дёрнулся к ней. Сам не успел раздеться. Ладно. Слава Богу, хоть пиджак расстегнул. Подхватил её на руки. Начал целовать и прикусывать кожу ей на шее. Вдыхать её аромат, а он был таким сладким, таким манящим, что меня сводило с ума каждое прикосновение. Я напиться ей не мог.
Она пахла именно моей женщиной."
"Слегка пряно.
Как-то нежно. Почему-то по-дурацки казалось, что были на ней какие-то ноты колокольчика.
Меня аж трясло. Я думал, что у меня в руках огонь.
Она сидит у меня на руках и начинает отталкивать, говорит:
— Родной. Родной. Идём в душ. Идём в душ.
Какой душ?
Какой душ?
Господи!
Меня просто выносило от всей ситуации. Мне так её хотелось. Мне её безумно хотелось. Прям здесь и сейчас.
Но я ж хороший муж. Тем более, что дураком-то я был всегда и за свою дурость я считал, что нормально соглашаться на очень многие уступки.
Ну вот, бзик у неё на том, что: не надо грязными руками лапать её.
Не надо к ней подходить после сигареты.
Не надо к ней подходить поддатым.
Я понимал.
То есть, это была моя цена, которую я платил. Платил за всю свою глупость в молодости.
Пока она там условно меня вытаскивала из дерьма, она платила цену за то, чтобы быть со мной.
Сейчас я обязан ей вернуть этот долг.
— Господи! Пошли только вместе, пожалуйста. Я тебя прошу. Только вместе.
Она соскочила с меня, игриво поскакала по коридору, а я как бешеный зверь, двинулся следом.
И вот встань под душ, расслабься. Так нет.
Первая банка.
Вторая.
Третья.
Мочалка.
И это было приятно. Она умела делать приятно так, что у меня кости плавились, позвоночник куда-то падал ниже задницы и вообще все было идеально. Но это уже было не то. Это уже было не то желание. Не то влечение. Не тот вайб.
Мне вот нравилось именно спонтанно. Мне нравилось жадно.
Я всегда был жадным до неё.
