Бесился, психовал и от этого наша с ней жизнь ещё сильнее ухудшалась. То есть на любую мою провокацию я почему-то ощущал её реакцию намного острее. Мне казалось, что она меня не то что не любит— она старается по максимуму привести меня к пониманию того, что я ей не подхожу со всеми своими этими варварскими замашками. Да, блин. Прожили столько лет вместе и только сейчас меня стало это травмировать. Я подозревал, что это все дело было из-за лечения. Плюс эти таблетки, медикаменты, какие-то порошки, которые я должен был глотать.
В какой-то момент, буквально через несколько дней приёма всей этой кабалы, у меня жутко стрельнула печень. Я понимал, что печень не может болеть. Болит она только в крайнем случае, когда уже начинается цирроз, но болело именно в печени, поэтому поехал проверять печень.
Выяснилось, что это не в печени дело, а в жёлчном. Ну и плюс ко всему оказалось, что токсика на печени все равно есть, причём медикаментозная.
Начал чистить печень.
Мне казалось этот ад никогда не кончится и ощущать себя больным, немощным каким-то в присутствии своей женщины, было настолько унизительно, что я рвать и метать хотел.
Это было ни с чем не сравнимое чувство беспомощности, когда ты вроде бы взрослый, сильный мужик, но при этом испытываешь какой-то дискомфорт присущий ребёнку. Бесился, а Устинья не понимая этого, как бы между делом постоянно спрашивала:
— Адам, мне кажется ты становишься каким-то закрытым.
А я не становился закрытым. Я просто не понимал какого черта?
Тут меня конечно ещё уролог обрадовал тем, что надо будет сдать все анализы на генетику, потому что мы не молодеем и вообще, отправил к специалисту-репродуктологу.
Но для того, чтобы начать у него лечение, мне надо было привести Устинью. То есть привести и сказать: “ слушай, вот у меня проблемы. Возможно поэтому мы не можем забеременеть. Давай мы с тобой сейчас пролечимся и потом забеременеем”.
Да это самое то, что может сказать мужик после сорока лет— “ я дряхлая калоша. Не могу даже зачать ребёнка”.
Отлично!
Шикарно!
Я и так раздражался от собственной неполноценности, а меня здесь ещё сверху накрывало тем, что я был зажат в клещи ситуации: сделать какой-то перерыв в половой жизни мне казалось подозрительным и странным, потому что Устинья за столько лет выучила меня досконально. Столько лет, а сейчас здесь бац— какой-то перерыв. Да она же сразу начнёт думать обо мне хуже, чем есть на самом деле и плюсом ко всему я тоже не понимал, как сделать этот перерыв.
