— А что не так? — вскидываю бровь. — Будто сорок — это приговор. Давай мне свое пузо. Мне будет нестыдно, — смеюсь.
— Ну ты-то у нас рыжая бесстыжая, — Люба подпирает лицо кулаком и тяжело вздыхает, — а у меня… у меня старшая, — смотрит на меня, — замуж же собралась.
— Ну и что?
— Думаешь, — слабо и неуверенно улыбается, — сказать Богдану, да?
— Да, — ставлю на стол тарелку с печеньем. — И я уверена, что он будет рад.
— Вот как так получилось? И к сорока годам… — сжимает переносицу. — Ладно, сказать все равно надо…
Беру Любу за руку и заглядываю в ее обеспокоенные глаза:
— Вот увидишь, — мягко улыбаюсь, — он будет рад.
Знала бы я тогда, что Люба через семь месяцев придет ко мне в слезах и с новостью, что ее муж Богдан пятнадцать лет скрывал вторую семью.
Двадцать два года крепкого и счастливого брака. У старшей дочки Светы через неделю свадьба, а сынок Аркаша готовится к поступлению на архитектурный факультет.
Мне сорок и я на седьмом месяце беременности."
"Я была счастлива до того момента, пока не вскрылась правда о моем любимом муже, который годами лгал мне и скрывал вторую семью.
Бесить будут все. До скрежета зубов и желания выбросить телефон в окно с криками “Да сколько можно?!” Поэтому если нервишки слабые, то книгу не открываем."
